Книга Возвращение герцога, страница 57 – Валери Боумен

Тем временем Софи, ужасно бледная, опустилась на матрас, словно погрузившись в забытье, уставилась стену, потом прошептала, указав пальцем вверх:

— Вы слышали?

Филипп кивнул:

— Да, один – Хью. Но кто же второй?

Софи встряхнулась, и страх на ее лице сменился отчаянием.

— Не знаю. Никак не могу вспомнить, где я его слышала.

Филипп сел рядом и сжал ей руку:

— Вот и я никак не пойму, хотя уверен, что слышал его прежде.

Сквозь доски потолка снова донесся визгливый голос Хью, но на сей раз в нем отчетливо звучал страх:

— Вы собираетесь застрелить их обоих прямо здесь?

Софи вскочила, но Филипп схватил ее за руку и шепнул:

— Сядьте!

Она осторожно села, чтобы дослушать диалог до конца.

— Нет, действовать наобум нельзя: нужно все хорошо обдумать. Я уже отправил письмо. Шакал должен прибыть утром. Завтра все и решим.

— Завтра, – прошептала Софи, когда гулкие шаги наверху дали понять, что мужчины уходят. – Завтра нас убьют.

— Я не допущу, чтобы с вами что-то случилось, – пообещал Филипп, сжав ее руку и заглянув в глаза. – Даю слово.

Софи кивнула:

— Невыносимо сидеть взаперти в этом подвале!

— А знаете, что, Софи, закройте глаза и представьте, что вы не здесь, а в каком-нибудь другом месте, где вам хорошо.

Софи, улыбнувшись, с готовностью подхватила:

— Хорошо! Я в лодке посреди живописного озера. Так что же нам все-таки делать?

Филипп встал и отошел:

— Вы уверены, что именно этот голос слышали во время того разговора с вашей мачехой?

Она решительно закивала, хотя глаза ее были по-прежнему закрыты:

— Да, абсолютно.

Филипп сжал кулаки:

— Вы должны рассказать мне все, что знаете о лондонских приятелях Хью!

— Хорошо, – согласилась Софи, глубоко вздохнув. – Но могу заявить прямо сейчас, что ни про какого Шакала никогда не слышала.

Днем, пока Софи спала, Филипп сдвинул четыре мешка с мукой в дальнем углу подвала, за которыми, как он помнил, имелась потайная дверь: в детстве он обожал здесь прятаться. Он прошел вверх по узкому коридору – теперь он показался ему совсем узким, просто негде повернуться! Он едва протиснулся. И ему потребовалось изрядное самообладание, чтобы справиться с дыханием, прежде чем начать подъем по узкой лестнице.

Оказавшись на верхней площадке, он толкнул дверцу люка в полу пустой кладовой при кухне и крадучись прошел через половину слуг в кабинет экономки, миссис Джарвис. Почтенная дама как раз восседала за конторкой: отсюда она управляла домом наряду с дворецким.

Филипп приложил палец к губам, призывая миссис Джарвис к молчанию, и внимательно посмотрел на свою старую знакомую: седых волос у нее поприбавилось, возле рта и вокруг глаз залегли новые морщины. Карие глаза – такие родные! – наполнились слезами в тот же миг, как она подняла голову и увидела его.

— Неужели? – произнесла она еле слышно. – Слухи оказались правдой! Вы живы! Вы снова дома!

Кивнув, Филипп обошел конторку и крепко обнял старушку. Сухонькая дама пахла мятой и розмарином – как и весь этот дом: чудесный и такой знакомый аромат.

— Пока я ничего не могу объяснить, – сказал он тихо. – Никто не знает, что я здесь, и не должен знать. Мне нужно, чтобы вы самому надежному лакею, который умеет держать язык за зубами, передали эту записку. – Филипп нагнулся к конторке, взял перо и лист бумаги, написал несколько строк и запечатал письмо воском, который нашел тут же. – Нужно отвезти это послание в Лондон и немедленно передать маркизу Беллингему, в собственные руки. От этого зависит моя жизнь. Вы поняли, миссис Джарвис?