Книга Возвращение герцога, страница 39 – Валери Боумен

Вот только не на все вопросы он и сам был готов отвечать. Вчера он отказался сказать Софи, почему ей следует о нем забыть. Правда заключалась в том, что пострадал он не только телом, но и душой. Не только ночные кошмары его мучили и холодный пот: ему было так плохо, что он долгое время не мог говорить, потому-то и не мог вернуться в общество раньше, хотя телесные раны зажили давным-давно. Что, если подобное случится снова? Какое будущее он может ей предложить – муж, который не спит по ночам, то и дело вскакивая в ужасе? Муж, который вообще может лишиться дара речи? Нет. Пусть лучше Софи ненавидит его, чем жалеет. Видеть жалость в ее глазах – нет уж, увольте. Не говоря уж о том, что ему – если признается во всем, что пережил, – придется также признать и ужасные подозрения, которые не дают ему покоя с самого дня смерти Малькольма. Будь Филипп достаточно здоров морально, чтобы вернуться в общество, чтобы говорить и чтобы дать всем знать, что жив, тогда и Малькольм, возможно, был бы здесь. Эта мысль преследовала его днем и ночью, не давала покоя.

Вчера он поцеловал Софи. Ничего не смог с собой поделать. Ее красота заставила его забыть эти три страшных года, захотелось сделать вид, что все у них как раньше. Он сказал ей правду: из него не получится хорошего мужа. Софи не должна страдать с таким как он, чей разум сокрушен войной. Ей нужен мужчина, который будет любить ее, крепко обнимать всю ночь, и чей сон не потревожит даже тень ночного кошмара.

Наверное, зря он ее поцеловал. Софи была права: своими действиями он только больше все запутывает, но он не смог остановиться! Собственное тело предавало его, когда она оказывалась рядом. Он заключил ее в объятия и понял, что она по-прежнему его любит. Ее стон удовольствия был лучшим тому доказательством. Она не притворялась, когда страстно отвечала на его поцелуй: в этом он был совершенно уверен.

Сегодня утром газеты злословили ничуть не меньше, чем в предыдущие дни. Кажется, бал еще не успел подойти к концу, а гости Ковингтонов языки стерли о потрясающую новость: вернувшийся из небытия герцог Харлоу положил глаз на девицу Софию Пейтон, которая была обручена с его двоюродным братом! Неужели новоявленный герцог собрался лишить кузена всего, чем тот обзавелся? Похоже, по мнению света, это вполне справедливо. Это не только смешно, но и действует на нервы.

Разумеется, газеты отметили, что Софи и Филипп, даже не дождавшись окончания вальса, который танцевали, покинули бальный зал. Филипп представил себе, как отреагирует Белл. Маркиз вряд ли будет в восторге, когда узнает, что Филипп и Софи уединились на веранде на глазах у всего светского общества. Впрочем, гадать не приходилось: Беллингем должен был явиться с минуты на минуту.

Не прошло и четверти часа, как Белл был у порога дома Клейтонов. Филипп, уже в пальто и шляпе, сам открыл ему дверь и, обратив внимание на осуждающий взгляд гостя, сказал, посылая другу беспечную улыбку:

— Я знаю все, что ты собираешься мне сказать, так что давай сбережем время и силы.

Покачав головой, Белл развернулся и направился к свой карете, жестом предложив ему идти следом.

— Можно было ожидать, что тот, чью жизнь я пытаюсь спасти, проявит больше благодарности.

Забравшись внутрь кареты, Филипп плюхнулся на обитое зеленым бархатом сиденье.