Книга Алхимия и ее жертвы, страница 19 – Флавия Майер

— Знаете, Мастер, это большая несправедливость. Чего же остальные это терпят? Устроили бы восстание и отстояли свою честь. Почему же так никто не сделал?

Ламлис уклонился от ответа. Если бы он ответил "таковы устои общества", то сам посчитал бы такой ответ лицемерным. Однако эльф заинтересовался, что думает на этот счет подопечная. Потому поскупился на слова, ожидая от Ады развития её мыслей. Наконец, она добавила:

— Восстание бы закончилось жестокостью, потому оно не приведет ни к чему хорошему. Будь в обществе хоть малость здравого рассудка, то такой порок давно искоренили бы. Что до мистера Хоринета, то я бы ради него нарушила уединение. Уж очень любопытное явление: полуэльф среди эльфов.

Понадобилось три дня, чтобы мистер Хоринет предупредил Ламлиса о грядущем визите по поводу издания книги. Ада считала минуты до прихода гостя. Впервые она увидит кого-то помимо детей Мальгалата. Не меньший интерес вызвало у неё и известие, что он будет со своими приятелями. Со слов полуэльфа, эти господа "разделяют стремления мисс Гастангс". Ламлис имел на этот счет самые отвратные догадки, ибо сомневался в нравственной чистоте полуэльфа и его приятелей. Пусть время покажет, как оно есть на самом деле.

День визита Ада видела торжественным моментом. На пороге скоро появятся новые гости. Она прикрепила на лиф брошь с опалом, подаренную Мастером. Этот единственный аксессуар вносил яркую краску в траурный туалет. Испытывая прилив энтузиазма, Ада поцеловала своё отражение в зеркале, рассмеялась и поспешила вниз.

В гостиной уже сидел Мастер, мистер Хоринет и двое полуэльфов непритязательной наружности: у первого темно-серые волосы торчали, как у старой щетки, у второго белое лицо было усеяно оспинами, а белоснежные волосы заплетены в косу. Все они вели себя почтительно, обсуждали общие темы с важными лицами, отчего Ада едва сдержала смешок. Её заметили и пригласили.

Вместе с мистером Хоринетом явились братья-полуэльфы, Гевар и Пэлиас Кехланна. Они разговаривали с Ламлисом так уважительно, обращались к нему исключительно “вы, мистер Мальгалат” и в целом держались так благопристойно, что их неряшливый вид создавал смехотворной контраст. Изящные выражения белокожего полуэльфа Пэлиаса и статная фигура Гевара развеивали ранние дурные догадки Ламлиса о Мандоре Хоринете, однако сам факт их присутствия до сих пор наводил на сомнения. Знать бы, почему эти полуэльфы так важничали.

Наконец, Ламлис Мальгалат вышел из гостиной, так как Абигайль принесла срочное письмо. Ада осталась наедине с мистером Хоринетом и братьями Кехланна. Все трое подсели ближе к Аде, перешли на фамильярное “ты”. Ада сидела ошарашенная. Это обращение она не привыкла слышать ни от кого, кроме своей бедной семьи, хоть для полуэльфов такое поведение между своими было допустимо приличиями.

— А слышали, – сказал Гевар, поправляя свою затертую блузу, – как принимал нас этот эльф? Такой благосклонный к нам, народцу попроще. Видишь, – повернулся он к брату, – не все ученые тщеславны!

— Верно говоришь, такой радушный, словно мы в гостях у самой любезности, – поддакнул Пэлиас, поглаживая свою косу, – но нудит он не хуже великосветского ханжи. С такой важностью говорить о пустяках – это надобно уметь!

— Это с непривычки, – подметил Мандор, – в моем издательстве эльфы только себе подобных жалуют. Те ещё скряги! Видите, при малой доле хитрости можно добиться благосклонности и у эльфов. Не каждый день у таковых бываем.