Книга Наследница по найму, страница 43 – Мэдлин Хантер

Чейз передал лошадь конюху в общественной конюшне, находившейся в двух улицах от дома Минервы. Было бы неправильно оставить ее возле дверей в такой час. Пусть Минерва и не тревожилась о своей репутации, но Чейз знал лучше многих, как любят чесать языками сплетники.

Эта мысль напомнила ему о встрече с поверенным и о том, как тетя Долорес, понимая, что битва проиграна, высказала совершенно ужасное предположение о нем самом, своем племяннике: «Я нахожу странным, Николас, что ты прислушиваешься к его советам. Его бы наверняка расстреляли, если бы мой брат не вмешался». Никто никогда еще не подходил так близко к тому, чтобы вслух упомянуть, что в армии его могли заподозрить в трусости. Он не был уверен, лучше это или хуже, чем реальная причина его увольнения.

«Ты убил его?» Как часто этот вопрос звучал у него в голове, заданный голосом полковника, дяди Фредерика, его собственным.

Чейз прекрасно научился мысленно закрывать дверь перед этим вопросом и всем, что из него следовало. Вот и сейчас он хлопнул этой дверью и остаток пути до дома Минервы проделал пешком, продумывая, о чем ей можно рассказать, а о чем лучше умолчать.

О своей краткой беседе с Сандерсом он ей не скажет, хотя поверенный не сомневался, что Чейз отыскал именно ту Минерву Хепплуайт, о которой шла речь в завещании. Самого же сыщика беспокоил недостаток документов, которые подтверждали бы, что она известна также под именем Маргарет Финли.

«Всего два человека, которые знают ее под обоими именами, проживают вместе с ней, – объяснил Сандерс. – Откуда ее знал ваш дядя, остается загадкой. Мне больше доказательств не требуется, но, учитывая настроение в вашей семье, лучше найти какого-нибудь свидетеля, у которого нет личного интереса в этом деле. Вы все еще ищете через газеты двух оставшихся женщин. Почему бы не добавить объявление с ее первым именем?»

Минерва, в круге света от лампы в вестибюле, сама открыла перед ним дверь, и особое настроение их встречи прошлой ночью тут же стало почти осязаемым. Словно тоже это почувствовав, она отступила, позволяя ему войти и самому закрыть за собой дверь.

Она снова пригласила его в библиотеку, но садиться не стала. В ней чувствовалась некая растерянность, и это было непривычно и волнующе.

— Мы могли бы поговорить и в парке, – сказала она неуверенно.

— В кромешной темноте?

— Я имела в виду завтрашнее утро.

— А тогда было бы очень светло. Ни к чему жителям Лондона гадать, с чего это я прогуливаюсь по парку с одной из служанок, временно нанятых моим кузеном.

— Да, вы правы. – Она все-таки села на диван, но не стала поджимать под себя ноги и откидываться на спинку.

На этот раз он выбрал стул поближе к дивану. Никакой реакции с ее стороны не последовало, она осталась сидеть прямо, словно статуя.

— Сегодняшняя встреча. Вы сказали, что поделитесь со мной деталями.

— Началось все довольно спокойно, а закончилось настоящим хаосом. Думаю, у Сандерса, поверенного, были все причины бояться за свою жизнь.

— Что так повлияло на них?

— Действительность. Сандерс объяснил, что если кто-нибудь оспорит завещание, это приведет к дополнительным расходам для всех. Они и раньше об этом знали, но когда услышали от официального лица, знание стало реальностью. Он в общих чертах описал разные причины, по которым завещание может быть успешно оспорено, и указал на то, что ни одна из них не подходит к завещанию покойного герцога. Что ж, они знали и об этом, поэтому не стали возражать. Он описал единичные случаи, когда законное завещание может быть оспорено, и только один вариант может более-менее подойти в их случае.