Онлайн книга «В тебе моя жизнь...»
|
Князь подъехал к саням, и Таня поспешила отвернуться, чтобы ее, не дай Бог, не заприметили в таком пристальном взгляде на офицера. Она перевела взгляд на свою барыню, что сейчас смотрела на подъехавшего мужчину снизу вверх, и при этом ее глаза светились таким светом, так засияло бледное лицо, что Таня даже изумилась этой перемене в хозяйке. — Bonjour, prince, — сказала барыня, скрывая свою легкую улыбку в пышном мехе чернобурки ворота ее салопа. Ее собеседник выглядел немного нахмуренным, словно что-то беспокоило его. Он легко спрыгнул с коня и передал вожжи в руку кучера Марины. — Bonjour. Comment vous portez-vous? Vous abusez de vous santé comme je vois! — Ne me grondez pas, — проговорила мягко Марина, глядя в глаза стоявшему подле саней Загорскому. — J'ai tellement envie de vous voir. Venez?[478] Таня заметила с любопытством, как теплеют глаза князя, как медленно уходят небольшие морщины, пересекавшие его лоб доныне. Он не улыбался, но по нему было ясно видно, что напряжение, которое сковывало его до этой минуты, отпустило его. — Quand puis-je vous refuser?[479] — проговорил он с усмешкой, и Марина радостно улыбнулась ему в ответ. — Я пройдусь пешком, — сообщила она горничной, и Таня тут же соскочила с саней, чтобы помочь хозяйке убрать с колен меховую полость и сойти на дорожку, но князь покачал головой и отстранил девушку, а после сам откинул полость и помог барыне ступить на снег, крепко держа ее за локоть. Некоторое время они шли молча, не произнося ни слова, даже не встречаясь взглядами. Просто наслаждались столь близким присутствием друг к другу, касанием сквозь ткань перчатки ее пальцами сгиба его локтя. Сергей заметил, что у нее на руках тонкая лайка, и вдруг положил широкую ладонь своей руки на ее пальчики, к которым начал подбираться холод. Марина вздрогнула при этом и перевела на него взгляд. Он ясно видел, как блестят ее глаза сквозь тонкую траурную вуалетку шляпки, и вдруг обеспокоился, нет ли у нее жара. — Нет, я полностью здорова, — ответила она, будто прочитав его мысли. Теперь, когда Таня шла чуть позади и не могла слышать их разговора, Марина перешла на русский язык. — Я полностью здорова, хоть и чувствую иногда слабость в теле. И я пришла сюда, чтобы поблагодарить тебя за это. Ведь это ты привез Зорчиху. Vous sauvez mes jours, je vous remercie[480]. — Тебе не нужно делать этого. Не благодари меня. При всем моем желании мои заслуги при этом не так велики, как ты мне приписываешь. И спас твою жизнь вовсе не я, а эта знахарка, — он потянул ее за собой, видя, что их остановка стала привлекать к себе внимание, и они продолжили путь по прогулочной дорожке. — Да и потом — я сделал это отнюдь не для тебя, а для себя в первую очередь. Je suis égoïste insensible[481], таково свойство моей натуры. Жизнь, зная, что ты более не существуешь где-то рядом, не дышишь со мной одним воздухом и не ходишь под одним небом — скучна и бессмысленна для меня. Сергей произнес эти слова безразличным тоном, но Марина угадала в них его страдание при мысли о том, что она могла уйти от него, покинуть этот мир. Любой другой подумал, что он сейчас просто насмехается над ней, но она знала, какая боль скрывается за этим равнодушием. — И все равно, я благодарю тебя, — проговорила она, слегка сжимая пальцами его локоть. — Таня мне рассказала, что произошло в тот день. |