Книга В тебе моя жизнь..., страница 515 – Марина Струк

Забыть обо всем, вычеркнуть из памяти эти тяжкие для него минуты и часы. Как он нашел ее там, лежащую на полу в луже темной крови, как нес ее, бледную, словно смерть, в ее спальню, как ждал, сжимая ее руку, прихода доктора. И как шептали ее губы: «Сережа, милый! Милый!», когда она металась в беспамятстве в постели, когда кричала от ужаса, будучи мысленно еще там, на той темной лестнице. Несколько слов, но они доводили его до исступления, до зубного скрежета. Но Анатоль понимал, не откликнись он сейчас на ее шепот, она не успокоится, потревожит свои недавно наложенные швы. И он откликался на него: «Я здесь, Марина, я рядом!», сжимая ее ладони, гладя ее спутанные волосы, чтобы она затихла, забылась безмятежным сном.

Ненавидя за это и себя — за слабость, и Сергея — за то прошлое, что по-прежнему соединяло этих любящих, и Марину — за то что, та так и не смогла забыть, отринуть от себя былое.

Спустя неделю напряженного ожидания, полную молитв, слез и тревог у Марины начались роды за полтора месяца до предполагаемого срока. Она проснулась от легких спазмов, что едва ощущала, даже сначала не поняла, что это те самые предшественники разрешения от бремени, помня лишь ту дикую боль, что разрывала ее тело в прошлый раз. Марина лежала в темноте, не тревожа Таню, что спала на матрасе подле ее кровати, прислушиваясь к своим ощущениям, нежно поглаживая живот. Спустя время, когда эти легкие спазмы внизу живота стали постепенно нарастать по частоте возникновения и остроте болей, она вдруг поняла, что с ней происходит, и застонала от отчаянья и страха, не в силах сдержать этот стон. О Боже, как рано! Как же рано ребенок просится наружу!

Этот стон разбудил Таню, которая едва разузнав, что происходит с барыней, тут же принялась будить домашних и слуг. Послали за доктором и акушеркой, занялись приготовлениями к родам. Марина же не могла сдержать своих слез, цепляясь с каждым спазмом за простыни. Ей было страшно ныне, как никогда ранее. Даже в первые свои роды она не так боялась почему-то, как терзалась страхами ныне.

— Анатоль! — кричала она Тане. — Где мой супруг? Пусть придет! Пусть придет!

Но Таня лишь отводила глаза в сторону, промокая ее лоб мокрой тряпицей, заверяя барыню, что барин пока не может прийти, позднее будет. В это время Анатоля, едва держащегося на ногах от выпитого, спешно приводили в чувство во дворе. Затем, видя, что рискуют застудить барина, но не добиться желаемого увели в дом отпаивать его капустным рассолом.

Боли все нарастали, и Марина уже едва сдерживала крики за плотно сомкнутыми губами. Она никак не могла справиться со своими страхами и эмоциями, переполнявшими ее, чувствуя, как постепенно теряет контроль над ними, впадает в истерику.

— Тише, тише, — пытался успокоить ее доктор Арендт, прибывший спустя время в особняк на Фонтанке. Он накапал в стакан с водой немного лаудановых капель, чтобы Марина смогла успокоиться и не мешать естественному процессу разрешения от бремени.

— Я умру, доктор! Я умру! — тихо заплакала вдруг Марина, откинувшись на подушки расслабленно в промежутке между приступами болей, терзающей ее тело. — Я видела сон. Я умру…

— Не говорите глупостей, — резко оборвал ее доктор. — Сейчас ни к чему думать об том. Думайте лишь о том, что ваше дитя торопится на свет Божий.