Книга В тебе моя жизнь..., страница 471 – Марина Струк

Она быстро заставила дворню умолкнуть почтительно и разойтись по своим делам, коих в это время года было немало. К тому же в вычерпываемом водоеме совсем немного оставалось воды до дна, а значит, и до долгожданной находки, и она сразу же напомнила собравшимся, что день нынче короток, не начало лета все же. Затем она прошла в сопровождении Игната в голубую гостиную, где ее ждал собственный портрет.

— Князь видел? — замирая сердцем, спросила Марина у Игната, но тот не успел ничего сказать, так как в гостиную постучались няньки и бонна с ребенком. Марина обняла подбежавшую к ней дочь, крепко прижала к себе.

— C'est inadmissible, madam. Domestique doit toujours être dans la maison, — кипятилась бонна. — Cet homme peut nous tuer!^[436]

— Paix, mademoiselle Le Bonn! Vous etes vivant et en bonne santé que je vois. Votre cris faites peur à enfant^[437], — одернула ее Марина.

— Он был тут. И видел Ленусю, — проговорила Агнешка, и Марина подала остальным знак удалиться. После того, как они остались одни, она склонилась к дочери и спросила ее:

— Моя дорогая, ты видела этого мужчину? Он приходил к тебе?

— Он напугал mademoiselle, — кивнула девочка. — Пошто она перепугалась, monsieur же хороший. Он плакал. У monsieur сердце болит.

Марина отшатнулась, услышав эти откровения дочери, встревожено взглянула на Агнешку:

— Где он? Он уехал? Что он сказал? Он зол на меня? Оставил записку?

— Ничего не сказал, моя милая. Вот только…, — и няня протянула ей книгу, раскрытую на той самой странице, что искал Сергей. Это были сочинения Байрона, стих «Прости». И несколько строк, выборочно подчеркнутых сильной мужской рукой, ударили Марину в самое сердце.

…И в час, как нашу дочь ласкаешь, Любуясь лепетом речей, Как об отце ей намекаешь? Ее отец в разлуке с ней…

…Прости ж, прости! Тебя лишенный, Всего, в чем думал счастье зреть, Истлевший сердцем, сокрушенный, Могу ль я больше умереть?^[438]

Анатоль приехал в Завидово, как и обещал — спустя пару дней после Михайлова дня. Вместе с ним прибыла в имение и его сестра, которую Марина не видела почти год с последних летних каникул, что та провела прошлом году в Завидово. Их неприязнь к друг другу так и не утихла несмотря на прошедшие годы, потому Марина не ждала ничего отрадного из предстоящих дней, что предполагалось провести им бок о бок в городском доме. А особняк на Фонтанке — это ведь не Завидово с его обширными границами, поневоле придется видеться чаще, чем им обеим того хотелось бы.

Марина отвлеклась от своих мыслей, заметив, как Катиш выходит из кареты, опираясь на руку брата. Она еще более вытянулась за прошедший год и стала почти вровень брату, с неудовольствием отметила Марина. Слишком высокая по общепризнанным требованиям света к женской красоте, слишком плечистая. Но волосы Катиш были хороши — густые, волнистые, солнце так и сверкало в прядях. И Марина про себя уже отметила, как должно будет подать внешность Катиш на ее дебюте в Петербурге, чтобы скрыть недостатки и заметно подать ее достоинства.

Увидев, что подол ее невестки едва прикрывает щиколотки, Марина поморщилась невольно. О Боже, неужели Катиш в таком же коротком платье выезжала в Москве? И сразу же немного разозлилась на Анатоля — да, мужчины невнимательны к женскому туалету, но он пристально следит за гардеробом супруги! Почему ему и не обратить внимание на гардероб собственной сестры?