Книга В тебе моя жизнь..., страница 428 – Марина Струк

Марина слегка смутилась от прямоты Голицыной. Она впервые сталкивалась с подобной откровенностью за многие годы в свете, и потому не знала нынче, что ответить этой женщине, глядящей на нее с проницательным выражением глаз сквозь прорези маски.

Да, княгиня была абсолютно права. Марина нынче непозволительно смело вела себя на прогулке, которую затеяли после последнего завтрака, когда почти все гости в имении Юсуповых пробудились от долгого сна. Предполагалось, что мужчины поедут верхом, а дамы — в колясках. Прокатившись до луга, на восточной границе имения, гостям будет предложено откушать на открытом воздухе, а после вернуться в усадьбу, чтобы успеть подготовиться к маскараду нынче вечером.

Но при выезде из усадьбы вдруг выяснилось, что некоторые молодые люди выразили желание самим править колясками, места в которых были заняты привлекательными им дамами, и возникла небольшая заминка с выездом, пока определялись, кто и в какой коляске возьмет вожжи. Марина и предположить не могла, что Сергей вдруг тоже примет участие в этой затее, поэтому, когда она заметила, что он занимает место в экипаже, где расположились княгиня Голицына и ее родственница, мадам Соловьева с дочерью, ее кровь закипела от ярости и (в чем она никогда не призналась бы сама себе!) жгучей ревности. Ну, что ему не ехать верхом? Куда его потянуло?

Марина сама от себя не ожидала, но она в мгновение ока, даже не дожидаясь, пока ей предложат руку лакеи, стоявшие подле и наблюдавшие за сборами господ, спрыгнула из коляски на землю и подошла к коляске хозяев.

— Нынче такая хорошая погода, — проговорила она им. — Я бы хотела проехать верхом, а не в коляске avec votre permission^[365].

Желание гостя — закон, особенно для князя Юсупова. Марине была предоставлена статная лошадь из конюшен усадьбы, и, что удивительно, нашлась амазонка подходящего размера, но немного длинная для роста Марины.

— Ну, моя хорошая? — потрепала Марина холку лошади. — Прокатимся с ветерком?

Она с помощью берейтора взлетела в седло и тут же взяла приличный галоп, чтобы быстро нагнать коляски и всадников, что отбыли со двора усадьбы, пока она меняла платье. Она настигла их спустя некоторое время, с размаху пронеслась по краешку дороги мимо этого кортежа открытых экипажей под удивленные и испуганные возгласы женщин и восхищенные, но слегка встревоженные мужчин, выехала в авангард.

— О Боже, она убьется! — воскликнула Жюли, наблюдая этот маневр подруги.

— Не думаю, — возразил ей супруг, едва повернув к ней голову от дороги. — Она всегда скакала так, совсем не по-женски безрассудно. Ты просто не видела ее на гоне.

В это время дорога вышла из небольшого лесочка на широкий луг. Марина вдруг резко свернула на него, пуская свою кобылу из аллюра, в который было перешла, догнав кортеж, в такой быстрый галоп, что юбки ее амазонки и длинный шлейф газового шарфа на ее шляпке стали развеваться на ветру, будто парус. За ней словно по невидимой команде на луг стала сворачивать часть всадников прогулочного поезда, с гиканьем и выкриками понукая своих лошадей на бег. Все это действо сопровождалось женскими возгласами вслед и смехом.

— Словно бес в них вселился, — проворчала madam Соловьева, с недовольством глядя на веселье вокруг.

— Ах, ne faites grise mine^[366], милая моя, — заметила ей княгиня Голицына. — Позвольте остальным наслаждаться прогулкой.