Книга В тебе моя жизнь..., страница 414 – Марина Струк

— Ну, полно вам, полно, — проговорила та тихо. — На службу опоздаем, Анатоль.

— Одну минуту, дорогая, — он прошел к лакею и взял из его рук корзину. — Я знаю, ты собираешься уезжать с Леночкой в деревню скорости. Я, к сожалению, не смогу тебя сопровождать по долгу службы. И чтобы ты там не особо тосковала, я решил тебе преподнести сих милых компаньонов.

Анатоль откинул шаль, укрывавшую корзину, и на свет показались маленькие мохнатые мордочки с широкими носами. Леночка при виде этих пушистых белых комочков завизжала во весь голос, выражая свой бурный восторг, протягивая ручонки в сторону корзины. Анатоль присел, и она сразу же рванулась к нему из-за юбок матери, вернее, к корзине и принялась гладить котят по голове.

— Это тебе, моя милая, — проговорил он, глядя на жену снизу вверх. — Французская порода^[337]. Прямо из дворца.

Глаза Марины слегка потеплели при виде этих малюток и восторга Леночки, которая уже вытаскивала из корзины одного из котят. Другой, оставшись в одиночестве, истошно замяукал, и Марина присела и погладила его мягкую шерстку, успокаивая.

— Кот и кошка, чтобы им не было одиноко. Пара, — проговорил Анатоль, поймав ладонь Марины и поднося ее к губам. Но она не дала завершить поцелуй, резко поднялась.

— Пора на службу, Анатоль. Негоже опаздывать!

Им действительно стоило поторопиться — на службу в дворцовой церкви опаздывать было верхом дурного тона и пренебрежения к императорскому фавору. Анатоль, как ни бился, не сумел склонить императора к разрешению для графини бывать на дворцовых мероприятиях, как прежде. Государь лишь недавно смирил свой гнев и позволил той для начала бывать на службах в дворцовой церкви. «Хочу увидеть ее смирение да духовность, и коли увижу их, подумаю над вашей просьбой, граф», пообещал он Анатолю.

Анатоль скосил глаза на супругу, стоявшую рядом с ним во время службы. Чего-чего, а духовности в ней, по его мнению, в последнее время стало более обычного — она исправно творила молитвы перед образами в своей спальне и теперь старалась не пропускать ни одной службы. Вот и сейчас ее губы шептали вслед за архиереем слова службы, а пальцы то и дело взлетали в воздух, чтобы сотворить святой крест.

Она была такой сосредоточенной, такой одухотворенной в этот миг, что Анатоля захлестнула волна нежности к этой женщине, стоявшей рядом с ним.

«Господи», — беззвучно зашептали его губы. «Господи, помоги мне обуздать мои ревность и гнев, отринуть все дурное, что есть в душе моей. Господи, помоги моей супруге, рабе Твоей Марине, впустить в свое сердце прощение моих грехов перед ней. Прошу тебя, даруй нам годы счастья, какие прежде бывали, даруй ей избавление от любви к тому, другому. Дай ей любовь ко мне, ее венчанному супругу, ведь Ты сам соединил нас в единое целое узами посильнее обручальных колец».

Анатоль вдруг протянул руку и коснулся ладонью неестественно прямой спины своей жены, положил ладонь на шелк платья между лопаток. Она вздрогнула от неожиданности и взглянула на него сквозь легкую вуаль шляпки. Он не мог рассмотреть выражение ее глаз сквозь полупрозрачную ткань, но она так долго смотрела на него, что Анатолю стало слегка не по себе. Тем не менее, он не отвел своего взгляда, не убрал руки с ее спины. Потом уголки губ Марины дрогнули, словно в усмешке, она отвела взор и снова целиком погрузилась в службу.