Книга В тебе моя жизнь..., страница 394 – Марина Струк

Потому как Анатоль заметил то, что появилось в тот короткий миг, когда руки Марины и Сергея прикоснулись друг к другу, в глазах его жены. То, что он так и не сумел вызвать за эти годы.

Желание. Это было ничем неприкрытое желание, будь все проклято!

Как бы ему хотелось сейчас схватить ее за волосы и ударить ее! Выбить из ее головы раз и навсегда мысли о другом мужчине! Но Анатоль знал, что даже если он всю излупит ее, она никогда не сможет забыть Сержа, и это доставляло ему почти физическую боль. Он повернулся к проходившему мимо лакею с подносом в руках и буквально выхватил бокал, одним глотком опрокинул в себя го содержимое. Ну, что ж, он наберется терпения и подождет. Не могут же они любить друг друга столько времени, не имея возможности питать свои чувства!

Анатоль наблюдал за ними пристально весь вечер — и во время бала, и за ужином. Он подмечал каждый раз, как они находили друг друга глазами среди толпы всякий раз, когда полагали, что никто не видит направления их взглядов. Пару раз они все же встретились взорами, и Анатоль видел, насколько прочна меж ними их связь, словно они чувствовали друг друга на расстоянии, словно могли общаться одним выражением глаз, не произнося ни звука.

В ту ночь Анатоль снова посетил спальню жены по возвращении в особняк Ворониных. Он ласкал ее с удвоенной страстью, словно желая стереть из памяти Марины малейшее напоминание о ночах с Загорским. Он приказал жене не закрывать глаза, чтобы видеть в них свое отражение, чтобы знать, что в постели их не трое, а только он и она, чтобы она осознавала, кто целует ее плечи и грудь.

На следующее утро Анатоль был свободным от службы и решил последовать словам Сергея и поговорить с ним начистоту, обо всем, что стояло сейчас меж ними, что мешало им снова стать теми Сержем и Анатолем, что были ровно четыре года назад. До того, как любовь к одной женщине вошла в их жизни.

Вскоре к дому подъехал Загорский на своем верном вороном, который всегда вызывал восхищение у Анатоля. Они встретились прямо у крыльца особняка, пожав друг другу руки. Ранее они бы шутливо стукнули бы в плечо один другого да перекинулись бы шутками. Теперь же они держались, как хорошие знакомые, и это не могло не огорчать обоих.

Уже садясь в седло, подведенной ему конюхом лошади, Анатоль поймал взгляд Сергея, направленный на окна второго этажа, в одном из которых, не скрываясь за занавесями, стояла Марина. Он кивнул ей сдержанно, и она ответила ему таким же сдержанным коротким кивком, но Анатоль видел, как они смотрят друг на друга, и в нем всколыхнулась злость. Он вскинул руку и послал Марине воздушный поцелуй, счастливо улыбаясь, словно, ничего сейчас не заметил в происходящем во дворе, и послал лошадь легким аллюром со двора, не оборачиваясь назад.

Сначала они ехали молча, аккуратно объезжая многочисленные экипажи и встречных всадников, то и дело раскланиваясь со знакомыми, которые провожали их любопытствующими взглядами. Затем в парке, после минутного молчания, Анатоль все же решился нарушить начинавшую тяготить его тишину:

— Ты не плохо почивал нынче ночью? Я тебя не узнаю — столько хорошеньких девиц тебе уже успели послать улыбки, а ты даже не удостоил их взглядом, как бывало ранее.

— То было ранее, — ответил ему Загорский. — Время прошло, все поменялось.