Книга В тебе моя жизнь..., страница 390 – Марина Струк

Вдруг Анатоль наклонился и прижался губами к ее обнаженному плечу, выдавая все то желание, что скопилось в нем за эти месяцы, всю ту страсть, что забурлила сейчас в нем при виде ее тела. Марина вздрогнула, но нашла в себе силы повернуться и упереться ладонью в его грудь, останавливая его в его порыве. Другой рукой она пыталась удержать на себе платье.

— Прошу вас, не сейчас, я слишком утомилась за этот день, — покачала она головой и сделала шаг назад. Лишь потом сообразила, что этот шаг приблизил ее к спальне, к постели, что виднелась сквозь распахнутые двери.

Анатоль ничего не ответил. Только ступил вперед, приближаясь к ней. Блеск его глаз подсказал ей, что видимо, неизбежно придется принять его. О Боже, только не сейчас!

— Я прошу вас, дайте мне время!

— У тебя было уже достаточно времени, — вдруг отрезал он и метнулся к ней. Она чудом сумела ускользнуть от его рук, путаясь в расстегнутом платье. — Ты моя супруга, и ты обязана подчиниться мне.

Марина покачала головой. Она чувствовала себя загнанной в ловушку, беспомощной.

— Я не могу принять вас, как вы не понимаете? Я все еще в двойственном положении. Пока нет бумаги о расторжении моего брака, я не считаю себя вашей супругой. А это прелюбодейство в моих глазах! — почти выкрикнула она, и Анатоль вдруг замер на месте, не стал догонять ее. Ободренная этим, она утратила бдительность, и он, словно тигр, одним большим прыжком вдруг настиг ее, схватил за талию, прижимая к себе. Его губы коснулись ее шеи в поцелуе, и Марина осознала, что ей не вырваться. Она извернулась и посмотрела ему в глаза.

— Я клянусь тебе, что не смирюсь сейчас! Тебе придется связать меня, я буду кусаться, буду драться с тобой до последнего. Подниму своими криками весь дом! — потом она смягчила тон голоса, сделав его нежным и просящим. — Умоляю, отпусти меня. Как только мы получим бумаги, клянусь, я сама приду к тебе, и никогда двери моей спальни не закроются пред тобой! Так что ты выбираешь — взять меня силой сейчас или получить по доброй воле, как ранее?

Анатоль замер, глядя ей в глаза. Это мгновение для нее было целой вечностью. Но вот его руки разжались, и он отступил в сторону, отпуская ее из своих объятий.

— Ты сама сказала это. По доброй воле, — проговорил он. Потом подошел к ней снова, стараясь не обращать внимания на то, как она испуганно отшатнулась от него, притянул к себе на несколько мгновений и крепко поцеловал в губы, слегка прикусив нижнюю губу. — По доброй воле, — напомнил он ей снова и вышел прочь, оставляя одну в комнате.

Наутро супруги делали вид, что той неприглядной сцены в половине Марины не было вовсе. Анатоль стал снова тем мужчиной, что изо дня в день делил с ней утреннюю трапезу — он балагурил, рассказывал истории с прошлого дня на службе, смеялся, интересовался ее распорядком дня, целовал ей руки. Лишь дважды столь лелеемое ими обоими равновесие в их отношениях чуть было не порушилось.

— Ты напишешь своей матери о сегодняшнем вечере? — спросил Анатоль супругу, и та мгновенно ощетинилась. — Так не должно, дорогая. Мы обязаны дать нынче ужин для нее и нескольких гостей. Это элементарная дань вежливости.

— Я не хочу, — отрезала Марина, а Анатоль нахмурился.

— Дело вовсе не в твоих желаниях, а в правилах хорошего тона, дорогая. Мы дадим нынче ужин и пригласим на него твоих родных — мать, твою сестру с супругом. Это же твоя мать! Как ты можешь?