Книга В тебе моя жизнь..., страница 27 – Марина Струк

— Сожалею, ваше сиятельство, но вынуждена вам отказать, — Марина усилием воли раздвинула губы в подобии улыбки, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более холоднее и презрительнее. — В последний наш с вами танец сильно пострадали мои ноги, а я желаю впредь оставаться в добром здравии. Кроме того, этот вальс уже ангажирован. Да и вся моя бальная карточка уже полна. Весьма сожалею, ваше сиятельство.

Загорский молча, словно смирившись с поражением, склонил голову в прощальном поклоне и отошел в сторону. Тут же к Марине подошел один из сопровождавших их маленькую компанию офицеров и пригласил ее на уже звучавший вальс. Кружась по залу, Марина уловила уход Загорского из залы, сопровождаемый тихими смешками и перешептываниями. «Вот и все. Конец истории», — девушка прикрыла глаза, стараясь сдержать невольно прилившие слезы. Но когда она вернулась к матери и тетушке, слез словно и не бывало, на лице ее сверкала улыбка, она задорно смеялась шуткам своего партнера по танцу.

Постепенно к их маленькой компании стали подходить все те, кто до этого танца их игнорировал, и скоро вокруг Марины опять образовался круг ее постоянных поклонников. Она шутила с ними, танцевала, снова и снова рассылала им ослепительные улыбки, принимая их комплименты. Только раз на ее лицо набежала тень, когда в разговоре вплыло имя Загорского.

— Нет, я не понимаю, как этот Загорский посмел подумать, что таким образом он может поступать с дамой! — вдруг начал горячиться один из ее поклонников. — Где его манеры, где элементарная воспитанность? Его поведение недостойно благородного человека! Дуэ…

— Нет-нет, — поспешила Марина прервать его прежде, чем неосторожное слово сорвется с его губ. — Прошу вас не стоит так горячиться, Алексей Алексеевич. Я думаю, князь уже понял свою ошибку.

— Все дело просто в том, что он неожиданно для себя слишком влюблен в вас, и это чувство затмило его разум. И, поверьте, мне я не удивлен, — вы кому угодно способны свести с ума вашей несравненной красотой, — с этими словами ее собеседник поднес ее руку к губам. Марина поспешила прикрыть лицо веером, словно в смущении от подобной вольности, на самом деле пытаясь скрыть от окружающих то, как задели ее эти слова. «Ах, если бы это действительно было так, мой друг… Ах, если бы так…»

Тем же вечером возвращаясь домой, Марина со слезами на глазах обратилась к матери с просьбой уехать из Петербурга в Ольховское.

— Я так долго не была там, очень соскучилась по имению. Прошу вас, маменька, поедемте домой.

— Ты с ума сошла, душенька?! Если мы сейчас уедем, то дадим очередную пищу для сплетен. Тебе не хватило этих? Я лично сыта по горло ими и твоим поведением. Нет, довольно трепать имя Ольховских! Никуда не поедем, — отрезала мать.

Марина отвернулась, пытаясь сдержать слезы, но они все равно пролились из глаз и горячими ручейками побежали по щекам. Ее тетушка, хранившая до этого молчание, протянула руку и смахнула со щек девушки одну из слезинок.

— Милая, Анна права. Негоже сейчас бежать из столицы. Да и все эти вечера и твои поклонники, от которых ты бежишь, быстрее помогут твоему бедному сердечку забыть. И ты совсем забыла про свадьбу своей подруги… Думаю, ей будет весьма приятно видеть тебя на службе в этот день.