Книга В тебе моя жизнь..., страница 216 – Марина Струк

Марину наскоро благословили родители в гостиной иконой Божьей Матери, торопясь в церковь, откуда уже прибыл лакей с сообщением, что жених уже ждет. Девушка и опомниться не успела, как ее быстро вывели из дома и усадили в карету вместе с отцом. Маменька же предпочла ехать в другом экипаже вместе с сестрами, давая возможность отцу и дочери побыть несколько мгновений наедине. Александр Васильевич не преминул воспользоваться этим. Он занял место рядом с дочерью и взял ее за руку.

— Ты так красива нынче, доченька, — прошептал он. Глаза его блестели от невыплаканных слез, и у Марины тотчас комок подступил к горлу, видя его волнение. — Впрочем, ты у меня всегда умница и красавица, — он помолчал немного, а затем продолжил. — Ты не держи на меня зла, ma cherie. Кто ж знал, что все так сложится? Прости мне мою слабость, я виноват пред тобой, я…

Марина прервала его, положив ладонь на его губы.

— Не надо, папочка, — покачала она головой. — Не казни себя. Так сложилось, mon cher. Такова судьба.

Александр Васильевич поцеловал ее пальцы сквозь кружево перчатки, а потом одним движением привлек к себе и крепко обнял. Они никогда не были особенно близки, но сейчас он чувствовал, что нет на свете никого ближе, чем его ребенок. Слезы потекли по его лицу и закапали на белоснежную фату дочери.

Карета остановилась, и Марина неловко отстранилась от отца, явно не желая покидать его объятие. Она быстро вытерла своей ладонью его слезы и несколько раз быстро поцеловала его в обе щеки.

— Милый мой папочка!

— Благослови тебя Бог, родненькая моя!

Они вышли из кареты и остановились, ожидая, когда к ним подойдет жених, который стоял у входа в храм и напряженно наблюдал за подъезжающими экипажами. Марина подняла на него взгляд и похолодела. Его глаза горели каким-то странным огнем, который она смогла разглядеть даже сквозь расстояние, разделявшее их.

Что я делаю, мелькнуло в ее голове, пока они смотрели друг на друга. Что я делаю? Как я могу вручить ему свою руку и стать рядом с ним под венец, чтобы навеки соединить свои судьбы? Как я могу лишить его выбора — принять ее такую, какова она есть, падшая, с ребенком другого во чреве или соединить свою судьбу с иной девушкой, чистой и невинной, как слеза?

Марина внезапно почувствовала панику, которая захлестнула ее с головой и забилась внутри головы одной-единственной мыслью «Прочь! Прочь! Прочь!». Она уж было хотела вырвать из руки отца свою ладонь да попросить его увезти ее отсюда, как вдруг Воронин сорвался с места и быстро подошел к ним, словно прочитав ее мысли о бегстве. Он принял с легким поклоном ее кисть в свою широкую ладонь от Александра Васильевича и повернулся к ней, заглянув ей прямо в глаза. Тот странный огонь, что она заметила издалека, вовсе не был ее догадкой. Что-то тревожило душу Анатоля, да так что его карие глаза стали черными, сравнявшись по цвету с его зрачками.

— Нас ждут уже. Готовы ли, Марина Александровна?

Марина, ошеломленная его видом, лишь смогла прошептать в ответ:

— Разве мы вправе сейчас переменить свою судьбу?

— Действительно, — согласился он, горько усмехаясь. — Разве мы вправе…

Дикий панический страх вдруг захлестнул Марину, когда она услышала, каким тоном он произнес эти слова. Что происходит? Неужели случилось что-то ужасное? Но что? Узнать об ее обмане было неоткуда — знали только маменька, нянечка и доктор. Не мог же доктор…? Нет, покачала она головой, он не мог. И если это не известие о ее тягости, тогда что?