Онлайн книга «В тебе моя жизнь...»
|
Анатоль легко преодолел те несколько шагов, что разделяли их с Мариной, и принял ее руку у Ольховского. — Нас ждут уже, — он взглянул ей прямо в глаза. В эти дивные серо-зеленые глаза, которые могут быть такими невинными, когда скрывают ложь. — Готовы ли, Марина Александровна? Она немного смутилась (или ему это показалось?) и коротко кивнула, еле слышно прошептав: — Разве мы вправе сейчас переменить свою судьбу? — Действительно, — согласился Анатоль с нареченной, горько усмехаясь. — Разве мы вправе… Глава 27 Марине в ночь перед венчанием тоже не спалось, как и ее нареченному, как бы она не старалась провалиться в спасительные глубины сна, где только там она забывала о тяжелой реальности. Только в этот раз в отличие от других ночей Морфей не спешил ее принимать в свои объятия. Она ворочалась в постели, сбивая простыни в комок, но глаз сомкнуть там и не смогла. Ее тяготило происходящее, совесть не давала покоя. Где-то в середине ночи Марина, осознав, что так и не сможет заснуть, поднялась с постели и принялась молиться у образов. Она просила простить ей ее грех, ее ложь, просила принести покой ее страждущей душе. Потом она забыла о своих тревогах и невзгодах и остаток ночи посвятила заупокойным молитвам о душе Сергея. Наконец рассвело. Пришли девушки и принялись подготавливать Марину к венчанию, намеченному через два часа после утренней службы. Они сняли с нее ночную рубашку и помогли опуститься в принесенную ванну с горячей водой, потом принялись мыть ее тело и волосы с душистым ароматным мылом. Потом она сушилась, сидя у огня, а девушки доставали из чехла подвенечное платье, фату с венком из живых цветов (Марина тут изъявила стойкое желание иметь только живые цветы в венке) и воздушное кружевное белье, которое м-м Monique прислала в качестве подарка к предстоящему торжеству. Пришла Агнешка и, взяв гребень, принялась расчесывать длинные волосы Марины, никому не доверив эту обязанность из горничных. — Паспееце яшчэ, — отрезала она в ответ на робкие возражения девушек, что барышню необходимо причесать. Марина не стала вмешиваться в их разногласия. Сегодня она словно была во сне — все понимала, все слышала и видела, но происходящее ничуть не трогало ее. Агнешка, расчесав ей подсушенные волосы, принялась заплетать их в длинную тугую косу. Затем она подняла глаза и посмотрела в него на отражение Марины. — Вось и усе, голубка моя. Прийшол час, — после этих слов нянечка стали аккуратно и медленно расплетать Маринину косу, тихо напевая при этом: Затрубила трубонька Рана на зары, Вось паплакала Марыначка Па русай касе. Увечары яе касу Дзяўчаты пляли, Дзяўчаты пляли, Усе бантили. В середине куплета нянечка вдруг заплакала, не прерывая при этом своей грустной песни. Марина, видя ее слезы, катящиеся по щекам, да слыша ее заунывное пение, тоже не сдержала слез. Ей и так было не по себе в это день, а традиционное вытие в проводах под венец вконец разбередили ее душу. — Поплачь, касатка, — прошептала ей нянечка, разделив ее волосы на прямой пробор и заплетая теперь две косы, как символ супружества Марины. — Слезы перад шлюбом[165] к доброму жиццю. Вось не поплакала тогда… Бачишь, як яно вышло… Она принялась за плетение и продолжила свою печальную песню: |