Книга В тебе моя жизнь..., страница 202 – Марина Струк

— Что же вы, Марина Александровна, творите?! — прошептал возмущенно ей Анатоль и покрепче прижал к себе. — Вы ведь после болезни, еле ходите…

— Я должна была прийти, — прошептала еле слышно Марина.

Служба, видимо, окончилась, потому как из церкви стали выходить поодиночке или парами те, кто пришел прощаться с ушедшим из жизни так рано князем Загорским. Анатоль понял, что сейчас они с Мариной будут замечены, и резко вскинул руку, подавая знак своему кучеру, благодаря Господа за то, что рано утром накрапывал дождик, и посему пришлось поехать на отпевание в карете. Анатоль усадил Марину в темноту экипажа и уселся на сидение рядом с ней. Она попыталась было возразить ему, что сие против правил приличий, но он лишь фыркнул в ответ. Сама-то много о них думала, когда приехала сюда да еще без сопровождающих.

— Я не могла, понимаете… не могла не прийти..., — сбивчиво говорила ему Марина, и он, вглядевшись в ее лицо, заметил, что она находится на грани истерики. — Я должна был прийти… попрощаться… не могла… я хочу видеть…

Внезапно Марина разрыдалась во весь голос, и он быстро и решительно привлек ее к себе, без особого труда преодолевая ее слабое сопротивление. Она уткнулась лицом в мягкую ткань его мундира, схватившись за него так, что на мгновение Воронин подумал, что она сейчас оторвет ему аксельбант на плече. Но ее состояние, ее слезы заставили его забыть об этом.

— Как мне жить без него? — спросила Марина сквозь рыдания, ни к кому конкретно не обращаясь, и у Анатоля сжалось сердце от того, сколько боли было в этом вопросе. — Как быть без него? Я любила его всем сердцем… с самого института. С самой первой встречи… Он был так красив, словно ангел… его светлые волосы так блестели. Я сразу поняла, что это он. Сразу же. Я мечтала о нем все те годы, что ждала выпуска. Я училась отлично… только бы шифр… а потом будет легче стать его круга… рядом с ним. Но шифра не дали… А потом я поняла, что вовсе не нужна ему, как представляла себе. И долгие годы пыталась его забыть. Но как можно забыть тепло солнца, хоть раз увидев его? Вот и я не смогла… А в том году, получив от него первое письмо… он так смотрел на меня… так улыбался. Он любил меня, иначе разве может быть?

Марина что-то еще продолжала говорить, но Анатоль не слушал ее более. Ее слова причиняли ему дикую боль, и он попытался отключиться от их горького смысла. Он лишь прижимал ее к себе и нежно гладил по спине. Он видел нередкие истерики собственной сестры и по опыту знал, что если ничего не делать, ничего не говорить, а просто сидеть рядом да успокаивающе поглаживать, истерика сама сойдет на нет.

Вот и сейчас, спустя некоторое время Марина затихла в его объятиях. Ее тело била мелкая дрожь, он чувствовал это своими руками. Внезапно она отстранилась и подняла голову, посмотрела прямо ему в глаза. Ее лицо распухло от слез, щеки раскраснелись, но для него она все равно была прекрасна, даже в своем горе.

— Анатоль Михайлович…, — пролепетала она смущенно, словно только сейчас поняла, с кем и где находится.

— Это я, — согласился он. — Я был нынче там, но не смог долее стоять в храме, словно что-то гнало меня прочь, и вышел во двор. А потом заметил вас.

Воронин подал ей платок, и Марина приняла его. Она начала было приводить себя в порядок, но вдруг застыла на месте, что-то углядев через окно в щелку не задернутой до конца шторки. Ее глаза опять стали наполняться слезами, и Анатоль резко отдернул шторку, чтобы посмотреть, что снова расстроило ее. Из храма вышел человек и спускался по ступенькам. Он нес в руках подушку, на которой лежали все награды, заслуженный Загорским за время своей службы.