Книга В тебе моя жизнь..., страница 145 – Марина Струк

— Ах, Анатоль Михайлович, без изменений. Бедная тетушка! — Анна Степановна картинно прижала кружевной платок к глазам, будто промокая слезу, что чуть не заставило Марину фыркнуть от раздражения ее лицемерием. Она-то знала, что маменьку волнует здравие тетки только по той простой причине, что Анна Степановна пока не имеет никаких преимуществ в битве с предполагаемым наследником. Поэтому ей было крайне выгодно, чтобы Софья Александровна осталась жива, а не отдала Богу душу.

— Как ваша поездка, Анатоль Михайлович? — спросила Анна Степановна. Разумеется, он писал Марине из Москвы и также по приезде в столицу, и она, как мать, была в курсе последних новостей, касающихся жениха дочери, но не могла не спросить, чтобы хоть как-то поддержать разговор, ибо явно ощущала некая неловкость меж всеми собравшимися в диванной. Особенно ее беспокоило поведение дочери сейчас. Та сидела с неестественно прямой спиной и словно приклеенной к губам улыбкой.

— Благодарю вас, Анна Степановна, хорошо.

— Как ваша сестрица?

— Здравствует, благодарю вас.

Внезапно двери в гостиную опять распахнулись, и в комнату буквально вкатился на своих коротких ножках пасынок Софьи Александровны.

— Ах, какая честь для этого дома видеть вас здесь, дорогой граф! — выдал он сходу, подскочив к Анатолю и протягивая ему руку для пожатия. Подобная фамильярность слегка покоробила Воронина, но, тем не менее, он поднялся и протянул свою ладонь.

— Простите, не имею чести быть представленным вам, — проговорил он ледяным голосом.

— Заболотнев Андрей Афанасьевич, сын Софьи Александровны Заболотневой, — маленький человечек долго тряс руку Воронина, пока тот не отнял ее предельно аккуратно, стремясь ненароком не обидеть того.

— По мужу, — вставила недовольно Анна Степановна. — Андрей Афанасьевич сын супруга Софьи Александровны от первого брака.

— Очень приятно, — кивнул Воронин и вновь опустился в кресло после того, как Заболотнев втиснул свое пухлое тело на софу рядом с девушками, что отнюдь не обрадовало их.

— Ну, — слишком резко сказала Лиза. — Не пора ли нам выходить? Уж скоро семь пробьет.

— Лизонька, en voilà des manières! ^[64] — воскликнула шокированная Анна Степановна. Затем обратилась к Воронину. — Pardonnez ma fille, cher comte^[65] . Она так нетерпелива во всем, что касается выхода в свет. К тому же, вы почти наша семья. А в семье можно простить небольшое отступление от правил политеса.

— Не беспокойтесь об этом, Анна Степановна. Какие могут быть правила между родственниками? — ответил ей с улыбкой Воронин. — К тому же она права — нам действительно пора выходить. Но прежде…

Он поднялся с кресла и дал знак лакею, стоявшему у двери. Тот кивнул и вышел, чтобы спустя некоторое время воротиться в комнату с коробкой в руках. Анатоль повернулся к Марине и проговорил:

— Примите, Марина Александровна, в знак нашего соглашения.

Марина тоже поднялась, когда лакей поставил коробку на столик перед софой. Ее сердце тревожно билось. Она не знала, как ей следует поступить сейчас, тем паче, что она уже догадалась, что за предмет лежит в коробке.

Лакей поднял крышку, и Анна Степановна с Лизой и Заболотневым, вытянув шеи (что выглядело очень комично, не могла не заметить Марина) заглянули в коробку.

— О Боже! — выдохнули женщины в унисон, а Лиза потрясенно добавила. — Какая красота!