Книга Обрученные судьбой, страница 677 – Марина Струк

— Когда меня телом своим закрыл от пасти волка, когда на волосок от погибели с тобой были, я только одного боялась — что разлучат нас с тобой за чертой той, не смогу отыскать я тебя. Ведь веры разные, знать, и за той чертой миры разные будут. А я с тобой быть хочу во веки веков! И под небом этим, и в чертогах небесных! Не надо текунов ждать от папы латинянского. Не Ксения Калитина я уже, ушла из рода, от земли отчей ушла. Я — Катаржиной стану, имя приму это через крещение латинянское…

Владислав приподнялся в постели, чуть сморщив лоб от боли, что возникла в теле при этом движении, положил ладони на ее плечи, сжал слегка.

— Ты не должна делать того, коли против воли твоей! — она видела, что он не верит в ее желание, что не от нужды пришла она к тому решению. Сама надумала.

— Такова моя воля, Владек, мое желание, — улыбнулась она, и Владислав привлек ее к себе, обнял так крепко, что сам едва не застонал в голос от боли, по-прежнему доставлявшей ему беспокойство.

— Моя кохана, — прошептал он, целуя ее в висок, а потом добавил, вызывая легкий смех у Ксении. — Но и речи о Слуцке не будет! А коли и будет, то только со мной в качестве сопровождающего. И никак иначе!

Но Ксении не было нужды ехать в Слуцк. Для нее не было разницы, где покаяние в грехе страшном, что совершить намеревалась, принести — в монастыре ее веры или в церквушке, куда привыкла ездить за эти годы. Отец Паисий принял ее исповедь в том без единого упрека, только губы поджал на миг, перед тем как ответить на немой вопрос в ее глазах.

— Я должен порицать твое решение, пани, — произнес он. — Должен, но не стану делать того, ведая то, что в жизни твоей было, думая о том, что только предстоит тебе встретить в днях будущих. «Доколе все придем в единство веры», сказано в Писании Святом. Нет понимания в союзе мужа и жены без единства, не будет того единства без верования в закон единый. Сам Господь тебе дорогу выбрал, указав на мужа того. Только о заповедях Его не забудь, в чьей бы церкви свечи ни жгла! Да не оставит Он тебя милостью своей, в каком бы законе не чтила Его! Иди, покамест я не сменил решения своего, — выпростал священник руку из ее ладоней, не желая, чтобы она и долее поливала ее своими слезами. И Ксения ушла из этой маленькой церквушки, через слезы оглядывая и лики святые, и маленькие огоньки свечей, что трепетали перед образами. Такова доля моя, Господи, да не остави мя в ней!

Они пробыли еще пару дней в вотчине Ежи, невзирая на стремление Владислава срочно ехать в Заслав, чтобы убедиться в благополучном возвращении сына.

— Никуда он не денется! — ворчал Ежи добродушно, набивая табаком чубук. — С паничем и пан Тадеуш, и те товарищи, что душу вынут, а панича в обиду не дадут. Да и в королевстве ныне тихо, не то что раньше. Что-то не к добру то… Московиты что ль придут на порубежье, или шведы?

— Ну, ты поговори еще! — отзывался Владислав, раздосадованный своим невольным заточением в четырех стенах спаленки. Его рана все никак не закрывалась, кровоточила часто, оттого и не пускали его даже на ноги встать ни Ежи, ни Ксения, ни полноватая холопка, что зашивала в то утро его рану и делала перевязки. Да и то, что Ксения спала рядышком, а коснуться толком нельзя ее было из-за раны, настроения не добавляло. — Не хватало нам еще шведов на головы наши. Пусть сидят себе в стороне своей да глазами не рыскают в нашу! Мира бы! Хоть и на лето да на зиму всего.