Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
— Кто эти люди? — спросил он у нее, быстро оглядываясь вокруг — два московита близко, за Ксенией, один у лошадей с пустыми седлами и еще четверо верхом — и снова вглядываясь в ее бледное лицо. Она открыла рот, чтобы ответить, протянула ладонь к его ране, чтобы зажать с силой, не дать крови покинуть его тело, но не успела сделать того. На грудь Владислава с размаху опустился сапог, заставляя того удариться с силой спиной о снег под яростный вопль Ксении. — Вот ведь как сложилась доля моя, — прошипел Михаил, склоняясь чуть ниже к лежащему на снегу, толкнул от себя Ксению, которая попыталась отпихнуть брата, убрать его ногу с груди Владислава. — Помнишь ли меня, лях? — Помню, московит. Под Волоком мы с тобой встретились, — ответил Владислав, сжимая пальцами ладонь снова склонившейся к нему Ксении, словно успокаивая. — Мне лицо твое порой ночами мнится, так ты в память мне запал. Знать, верно то — брат ты ее. — Ведал, кого рубишь тогда? А?! — побелели края страшного шрама Михаила. — Слыхала, Ксенька? Ведал да рубанул-таки? Наотмашь, чтоб дух сразу вон! — Не ведал я тогда, — устало ответил Владислав, но не Михаилу, а Ксении, замершей возле него, глядя той в глаза, словно пытаясь своим взглядом доказать ей, что правду говорит. — Не один десяток дней и ночей думал о том после, жалел, что в земли московские пошел с мечом тоску из души вытравить… Михаил ничего не сказал на его слова, только взглянул исподлобья на их руки сомкнутые, на пальцы переплетенные, а потом убрал ногу с груди Владислава, отступил в сторону. — Только шкуру ты ему пробил, Федор, — обратился он к Федорку, что стоял за спиной Ксении и вслушивался в разговор. — Кончай то, что начал. Ехать уже пора. — Нет! — Ксения вдруг быстро развернулась в сторону Федора, не отпуская руки Владислава из пальцев своих. Но глаза московитов ныне были прикованы не к левой ее руке, а к правой, в которой был зажат короткий нож, что того момента был укрыт в потайном кармашке голенища сапожка Ксении. То была Лешко задумка, ныне так нежданно пригодившаяся Ксении. — Всяк, кто подойдет! Убью! — прошипела она, стараясь не обращать внимания на то, как протестующе сжал ее пальцы Владислав, на его шепот: «Не надобно…», ведь он знал, что этот выпад ее только разозлит московитов. Что могла сделать слабая женщина против семерых мужчин? Да и уверен он был, что не поднимет та руку на брата, так резко шагнувшего в ее сторону. — И брата единоутробного резать будешь? — проревел Михаил, изо всех сил борясь с желанием ударить сестру, выбить нож из ее ладони. Против брата — ради ляха?! Ляха, что едва не отправил его на тот свет, что позором ее голову покрыл, что отвернулся от ее? — Знать, род готова презреть, Ксеня, свой ради любезного своего? Кровь пролить? — Другому роду ныне я боле принадлежу, Михась, — тихо проговорила Ксения. — Ты и сам ведаешь — за мужем уходя, умирает дева для рода отчего, покидает его. — За мужем! А ты ляху не жена вовсе! И он не муж тебе! — В нашей земле обряд есть один, что деву женой делает в глазах родичей и без клятв у алтаря, — резко вступил в разговор Владислав, видя, как поникли плечи Ксении, признавая правоту брата. — Как на земли эти ступил, я ее женой назвал при родичах, знать, жена она мне для них. А для меня и без того женой была. Даже когда имя иное носила. Чужое имя, ненавистное… |