Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
— Ну, заноза ведь в заднице ты, Кася! И чего тебе не сидится-то на месте да не ждется? Я чую то, приедет он за тобой, настанет день… Что скажу я ему тогда? Ты всегда была той занозой для него. Только в сердце засела… да глубоко села, ничем ту занозу не вытащить! Подожди, откажись от пути в Московию… — Я уже решила, Ежи. Прости меня, — она поцеловала его в щеку, колючую от седой щетины, провела пальцами по его лицу. — Ну, прощай, пан отец. Будь здрав. Пусть хранит тебя Господь, пусть оградит от худого! Уже повернулась к Ласке, чтобы в седло сесть, но вдруг снова взбежала по ступеням, обхватила шею Ежи руками, прижалась к нему и прошептала в ухо: — Ты стал мне отцом, и берег меня, как ласточку свою. Прости меня, если что не так творила, и за боль прости, что чинила тебе невольно. Теперь тебе иное дитя беречь, пан отец, а обо мне не думай. А коли он когда приедет, то скажи ему… скажи ему… Но слова не находились, а невыплаканные слезы с силой давили на грудь, мешая дышать. Потому Ксения просто еще сильнее обняла старого шляхтича, расцеловала его лицо и так же быстро сбежала по ступенькам крыльца, а потом, не оглядываясь, направила Ласку быстрым шагом со двора. — Касенька… — позвали из-за спины. Это Эльжбета вышла на крыльцо, заливаясь слезами, но Ксения только хлестнула Ласку. Я не Кася, не Катаржина. Я Ксения, дева из Московии… Едва оказалась за воротами двора, едва поехала по длинной улочке меж дымов, как с постепенно светлеющего неба повалил белыми крупными хлопьями снег, затрудняя обзор. Не видно было ни вперед, ни назад шагов на два десятка. Словно сама погода поворачивала ее назад, заставляла отложить выезд. Придется переждать снегопад в сторожке, подумала Ксения, и поймала себя на том, что не ощущает разочарования при этой мысли, а какое-то странное удовлетворение. Это были снежинки, что таяли, попадая на горящие от волнения щеки Ксении, или это были слезы? Она и сама бы не могла ответить ныне. Каждый шаг лошади через снежную стену удалял ее от прошлого, каждый шаг отгораживал от самого дорогого, что только было в жизни. Нет, она более никогда не сможет пустить в свое сердце иного мужчину, думала с грустью Ксения. Потому что он будет иным. Не Владиславом. А потом пришли воспоминания, закружили вокруг, мешая забыть. Губы словно чувствовали вкус губ, а руки помнили прикосновения. Еще бы раз… только раз… подумалось вдруг Ксении, когда за стеной снега показалась темнота леса. Коснуться его… да хотя бы просто увидеть, услышать голос Владислава. — Ты оглохла разом? — вдруг раздался крик где-то сбоку от Ксении, и она, вздрогнув от неожиданности, придержала Ласку. Всадник в темном кунтуше объехал ее и перегородил путь вороным валахом. На Ксению зло взглянули из-под собольего околыша темные глаза Владислава. — Ты оглохла? — переспросил он хрипло, а она только моргала, растерянно глядя на него пытаясь понять, откуда он появился. А потом протянула руку и коснулась того, до чего только и смогла дотянуться — до ушей вороного, который тут же вскинул голову, пытаясь ухватить ее пальцы своими длинными зубами. — Ты тут! — наконец-то осознала Ксения, чувствуя, как враз вдруг становится тело мягким, а сердце встрепенулось и стало биться в груди с невиданной силой. |