Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
Анджей всегда запоминал то, о чем говорили в его присутствии, если ему интересно то было, если новое для него в речах звучало. А про отца он любил послушать вдвойне, узнавая его по чужим словам. Хотя чаще ему так рассказывали про того, глаза в глаза, не как холопки — украдкой. Потому и запомнил толки те, и то, как краснели и ахали гафорки, когда он, утомившись сидеть в своем укрытии, вылез из-за стола да бросился прочь из мастерской. — Ах ты, такой-сякой! Чужие толки слушать тайком! — разозлился Ежи, больно дернув за волосы Анджея, и тот насупился. — Я невольно! — надул губы тот. — За невольно бьют больно! — ответил сурово Ежи, а потом стал сосредоточенно выбивать из чубука остатки табака, собираясь с мыслями. Услышанное удивило не только Ксению. Он сам был растерян подобным поворотом. Неужто ошибся он в сердце мальчика своего? Неужто перегорело? — Знать, правда, что пан тата в Замок пани какую приведет, и жить та будет с нами? — спросил мальчик, отводя глаза. — Не желаю того! Пусть все так будет, как есть! Зачем она там?! — Желаешь, не желаешь, а пока под кровом отца живешь, должен чтить его и его решения, — напомнил Ежи. — Разве не то я тебе говорил всегда? Слово отца — закон для тебя! И чтоб я слова «не желаю» не слыхал боле от тебя! Гляжу, балует тебя пан ординат всех меры. Розги на тебя нет у него. Губы Анджея скривились, по щекам покатились слезы, и Ксения, не выдержав, шикнула на Ежи, подхватила сына на руки, с трудом удержав того в руках, унесла в спаленку. И там, скинув с себя перепачканную юбку, долго лежала подле него, гладила его волосы, успокаивая его плач. — Ты тоже испугалась дзядку, мама? — спросил после мальчик, погладил материнскую ладонь, лежащую у него на груди. — Он тоже тебя розгами когда-то…? — Дзадку? — улыбнулась сквозь слезы Ксения. — Нет, дзядку меня розгами не бил. Хотя я получала по спине достаточно за шалости свои… И стала рассказывать про свое озорное детство, пока Андрусь, утомившийся за первую половину дня, не провалился в глубокий сон. Только после позволила себе выплакать тот страх, что свернулся змеей в груди. Неужто и вправду женится на другой, лишь бы ей больнее сделать? Или — еще хуже — совсем позабыл о ней, и теперь вот новую жизнь начинает, без нее? А потом решили не слишком доверять словам маленького панича — мало ли что придумать да растолковать тот мог. Что он понимает в том возрасте, убеждал Ксению после Ежи в тот же вечер, уговаривал Добженского расспросить. — Хотя если б пан Тадеуш ведал о том, то сказал бы уже давно, — тер подбородок Ежи. — Ты на него своими очами глянешь, он разум и теряет тут же! — Нет, Ежи, тебе надо выведать то, не мне, — покачала головой Ксения. — Мне он может и не сказать, как молчал до последнего о многом. А тебе скажет. Тебе и спрашивать. Так и решили. Потому-то и ждала так нетерпеливо нынче Ежи, что вернулся на двор только, когда совсем светло стало в гриднице, заставив Ксению подпрыгнуть от неожиданности от резкого звука открываемой из сеней двери. Он вошел, отряхнул шапку и кунтуш от снега, а потом так же молча прошел к печи и, поставив подле той низкий табурет, опустился на него и раскурил чубук. — Ну же! — резко сказала Ксения, наблюдая за шляхтичем, едва дыша от волнения. — Что тянешь? Да или нет? |