Книга Обрученные судьбой, страница 60 – Марина Струк

— А на это у меня такая присказка есть! От доброго мужа жена гулять не будет, а от худого и с привязи сбежит! — Марфа немного помолчала, а после продолжила, гладя Ксению по руке ласково. — Не томи себя, моя родная, что сладость тебе послана была не с супружником. Вспомни, как сердце к ляху было ласково некогда, неудивительно, что и тело ему подчинилось. Невольно нам выбирать, с кем доведется усладу и счастье разделить, а с кем горе хлебать. Раз так на долю выпало, то покорись Его воле, прими ее безропотно. Знать, на твой век такова у Него доля писана, — и Марфута не была бы Марфутой, если бы не добавила. — Да и ежели будешь по уму ныне с ляхом, то все в выгоде останешься. Кто знает, быть может, и забудет он о мести своей, склонится к тебе в просьбах твоих. Подумай об этом, Ксеня, хорошо подумай.

Вот и думала Ксения почти все эти два дня над словами Марфы да над своим положением, в котором она невольно оказалась. О том, что произошло тогда в лесу, она предпочла не вспоминать, а сосредоточилась полностью на том, что ждет ее впереди, когда наконец польская хоругвь достигнет конца своего пути. По всему выходило, что идут они к Москве, значит, в стан Тушинского вора направляются, что расположился лагерем недалеко от столичного града, насколько знала Ксения. Сколько будет держать ее при себе Владислав? Пока не удовлетворит своей жажде мести Северскому? А после, скорее всего, отправит ее обратно в вотчину мужа, мол, вот тебе мой ответ — опозоренную в глазах рода и супружника.

Ксения вздрогнула, представив, что может сделать с ней Матвей Юрьевич в этом случае. Нет, позора он не стерпит, не спустит ляху. Но и ей не простит, поставит ей в вину, что не нашла способа избежать поругания. Для него не столь важна ее жизнь, намного дороже честь рода. А значит, не просто обратно к отцу отправит… да и отправит ли вообще…? Нет, Ксения не должна вернуться в вотчину мужа! Ни за что! А значит, она приложит все усилия, чтобы убедить Владислава отправить за выкупом не к Северскому, а к ее отцу. Но сумеет ли он забыть о мести, коли она попросит его об этом?

Марфа вон говорит, что женская прелесть способна заставить мужчину забыть о многом, а уж лаской и вовсе добиться от него того, что желаешь. Но разве возможно это? Неужели женская краса и ласка имеют такую силу над мужчинами?

Ксения склонилась, всматриваясь в свое неясное отражение в мутной воде пруда. Давненько она не задавалась вопросом, пригожа ли она. Будучи замужем, она не особо интересовалась своей внешностью, а положение в вотчине мужа — вроде и жена, да не хозяйка — заставило ее забыть о себе почти полностью, настолько она преуспела в своем желании стать незаметной и тихой. Она не жила то время, а просто его проживала — от рассвета до вечерней молитвы перед сном.

А ныне Ксения чувствовала себя так, будто она просыпалась от того сна, в котором пребывала последние годы. Ей вдруг до боли захотелось убедиться, что ее глаза не тусклы, а кожа не бледная, что ее волосы… хотя нет, не стоит говорить ныне о косах, когда последний раз она мыла волосы более двух седмиц назад.

Ксения кивнула Марфе на кику, сними, мол, и когда та подчинилась, вдруг сама потянулась к завязкам повойника. Страстно хотелось промыть волосы о дорожной пыли, освежиться после тяжелого изнурительного пути по такой жаре.