Книга Обрученные судьбой, страница 547 – Марина Струк

— Не боюсь, дзядку {3}, - ответил Анджей, слегка дрожащим от волнения и, конечно, испуга от высоты, с которой сейчас смотрел на мать и деда, на плачущую пани Эльжбету, на холопов. Ежи кивнул и повел валаха вкруг двора за узду, оглядываясь на панича и гордо улыбаясь, когда ловил на себе чей-то взгляд. Он на миг помрачнел лицом, когда заметил, как быстро спряталась Ксения под навесом крыльца, укрывая свои слезы в тени. Ведь позади валаха, на котором везли Анджея по обычаю должен идти отец, готовый прийти на помощь, если мальчик случайно соскользнет с седла, подставить руки, если опасность придет. Как и в дальнейшем — на протяжении всего времени, что будет жив отец, что будет подле сына.

Ныне же за валахом шел Лешко, так же гордо и радостно глядящий на Анджея снизу вверх. Не Владислав, как на миг вдруг показалось Ксении в том мороке, что мелькнул перед глазами. Его улыбающееся лицо, устремленное на сына, его гордо выпрямленная спина. Он смотрит на сына, на его профиль, такой похожий на его собственный, а потом оглядывается назад, на Ксению, и подмигивает ей лукаво, мол, вот какой он у нас панич, моя драга…

— Какой он, мой татка? — снова спросил Анджей, глядя на мать пристально, взглядом отца, и она прикусила губу, чтобы сдержать эмоции, рвущие грудь. Она обняла сына, привлекла к себе, чтобы тот не заметил ее слез, навернувшихся на глаза, прижалась губами к его затылку, с непривычки удивившись тому, какими короткими стали пряди его волос.

— Он — истинный шляхтич, мой сыне. Высокий, темноволосый, красивый. Он сильный и ловкий, удивительно смелый.

— Как пан Лешко? — спросил Анджей, найдя единственного из окружающих его шляхтичей, подходящего по возрасту, которого он мог себе представить своим отцом.

— Нет! — воскликнула Ксения чересчур громко, отчего-то возмутившись такому сравнению. — Он другой, твой отец, Андрусь. Он… он самый лучший.

— Я знаю, дзядку мне сказал, — прошептал Анджей. — Он был самый-самый из всех шляхтичей, что были на земле. А еще дзядку сказал, что у моего отца был большой замок, даже больше, чем каменица пани Эльжбеты, своя хоругвь из самых храбрых и сильных пахоликов и острая-острая сабля. Верно, мама?

— Верно, сыне, — вздохнула тогда горько Ксения, дивясь тому клубку эмоций, что сплетались в груди. Она была зла на Ежи, что тот рассказывает мальчику об отце правду, совсем забыв о легенде, придуманной ими когда-то. Ведь по ней пани Катаржина была женой застянкового шляхтича из порубежья с Московией, и ее муж сгинул в омуте, что образовался десяток лет назад, когда Речь Посполитая и Московия схлестнулись в очередном противостоянии.

Но Ксения была рада одновременно, что Анджей будет знать об отце. Пусть не смотрит с восхищением на Лешко, пусть знает, что его отец в десятки раз превосходит шляхтича Роговского. Именно этого Ксении и хотелось в этот миг более всего.

Она смогла заснуть только под утро, но и этот короткий сон не принес Ксении покоя, не снял усталости навалившейся за прошедший день, не унял тревоги, плескавшейся в душе, а только усилил ее. Ведь ей в ворохе картинок, мелькавших перед глазами вместо размеренного хода сна, ей вдруг привиделся Ежи. Кровь стекала по его лицу, а губы распухли от удара. Один глаз заплыл и был едва приоткрыт. Страшная картина, заставившая ее пробудиться с бешено колотящимся сердцем в груди и пересохшими губами.