Книга Обрученные судьбой, страница 501 – Марина Струк

— И как видишь, вернулась обратно, — коротко проговорила Ксения, а потом стала бочком, придерживая выпирающий живот, выбираться из-за стола, так и не притронувшись к еде. Аппетита совсем не было, а на тело навалилась такая усталость, несмотря на то, что почти весь путь она лежала и дремала, что захотелось упасть в постель и лежать без движения долгое время.

— Ты видела его? — спросила взволнованно Эльжбета, останавливая Ксению на ее пути в спаленку, удержала ее за локоть. Ксения покосилась на Лешко, что казался ныне чересчур увлеченным трапезой, к которой снова вернулся, едва Эльжбета перешагнула порог. Но она знала, что он сейчас ловит каждое слово из их тихого разговора.

— Видела. Что тебе до того? — Ксения понимала, что ее слова звучат грубо, но не могла вдруг сдержать злости. На Эльжбету, которая в очередной раз всколыхнула волну в душе Ксении. На Лешко, что посмел смотреть на нее так пристально. На Ежи, на Владислава, на саму себя. И на недолю свою, из-за которой не снова лада и покоя в душе. — Желаешь спросить о том, о чем по глазам вижу, спрашивай! Нет, я не говорила с ним. Нет, он не ведает. Нет, Ежи не в каморе, а в полном здравии. А нынче прошу, отпусти руку мою — утомилась в дороге, лечь хочу!

Она почти вырвала локоть из пальцев Эльжбеты, и не стала ее удерживать ныне, только проводила растерянным взглядом, как Ксения скрылась за дверью собственной спаленки.

Уже позднее, когда лежала без сна и слушала, как тихо стучится о слюдяные вставки в окне осенний дождь, Ксения пожалела, что так грубо обошлась с Эльжбетой. Будь она на месте вдовы, так же приехала, сломя голову на двор, проведать вести, что привезли с собой прибывшие из Заслава, движимая слепым страхом за того, по ком только и бьется сердце. А еще не хотелось терять ту теплоту, что установилась меж Ксенией и вдовой пани в последнее время. Она была единственной ныне, кто мог разделить хмурые осенние дни, ведь до приезда Ежи было еще более месяца с половиной.

Но на удивление Ксении резкость, с которой она встретила Эльжбету, ни в коем разе не повлияла на их отношения: уже спустя пару дней, словно дав Ксении остыть, вдова снова появилась на дворе Ежи, как ни в чем не бывало. Она привезла с собой рулон тонкого холста и цветные нити, напомнила Ксении, что уже пора за работу садиться — готовить приданое для младенчика, что в Адвент должен на свет появиться. Ни словом, ни взглядом не показала тогда Эльжбета, что ее обидело поведение Ксении в тот день, отмахнулась от попыток той завести на эту тему разговор, чтобы извиниться перед вдовицей.

— Не говори мне ничего. Я-то понимаю, как тягостно на душе должно быть ныне. Потому и отвлечь себя надобно, Касенька. Вот лучше за работу примись. За работой и срок быстрее настанет, оглянуться не успеешь. Да и тоска уйдет, когда руки и голова другим заняты, — говорила Эльжбета, разрезая полотно на одинаковые куски, которые впоследствии будут использоваться для пеленания младенца. Потом на них Ксения вышьет знаки защитные, которые когда-то показала ей мамка Ефросинья. Знаки рода, чтобы пращуры защищали дитя от худого, от возможных напастей как этого мира, так и другого, того, что не видел человеческий глаз. А уж что-то — защита-то ребенку, которого носила Ксения, была необходима, думала она, кладя ровные стежки алыми нитями.