Книга Обрученные судьбой, страница 426 – Марина Струк

— Si finis bonus, laudabile totum {19}. Хоть и печальна душа моя при мысли об этом…

Ксения даже не догадывалась, какие тучи начинают сгущаться у нее над головой. Эта ночь была кануном нового года, что удивило ее нынче днем, едва ей рассказала о том Малгожата. Все у ляхов было не так, как у них в Московии. Даже год начинался отчего-то зимой, когда за окном кружили снежные вьюги, а под белым покровом уже давно спали озимые.

Но зато как праздновали эту последнюю ночь уходящего года в Замке! Совсем не так, как в отчей земли Ксении. С длинным пиршеством за столом, с танцами в большой зале, которые замерли на некоторое время, едва часы на башне ударили гулко, оповещая о том, что в Замок пришла полночь. Тут же что-то громко ухнуло да так, что задрожали стекла в оконных рамах. Ксения, перепугавшись, ухватила Владислава за руку, с которым еще недавно шла в плавном мазуре. Тот тихо рассмеялся, поднес ее ладонь к губам.

— Не бойся! — проговорил он, склоняясь к самому уху Ксении, чтобы она расслышала его голос через шум от хлопков и смех, которым шляхта встретила новый, 1611 год от Рождества Христова. — Это Мартин, одна из наших пушек. Такова традиция в замке.

— Мартин? — улыбнулась Ксения, все еще ощущая легкий испуг в душе, не в силах успокоить свое сердце.

— Мой дед дал имена всем пушкам в Замке, когда их отливали. По имени мастера и его людей, — ответил Владислав. — Есть еще несколько, но только Мартин стреляет в полночь нового года. А вот Стефан и малый Мартин стреляют еще и в день свадьбы в Замке. Такова традиция. Три залпа. Один за мужа молодого, второй — за жену.

— А еще один? — спросила Ксения, прикинув быстро, что Владислав назвал не все. Тот хитро улыбнулся в ответ.

— За их единение, — и пояснил, наслаждаясь румянцем, разливающимся по лицу Ксении, ее смущением от его слов. — Малый Мартин стреляет, когда молодые уединяются в спальне, показывая тем самым жителям Заслава и Замка, что брак действительно заключен, и у рода будет продолжение.

Ксения вспыхнула, как маков цвет, но не от его слов, а от тона, которым они были произнесены. Хриплость голоса, с которой Владислав завершил фразу, подсказала ей, что он ясно представил себе уже, что будет происходить в спаленке, когда пушка будет палить в день именно их свадьбы. А глаза пообещали ей, что он намерен осуществить это на деле уже этой ночью.

Вот так бы и смотрели друг на друга, не отрывая глаз от любимых лиц, подумалось Ксении. Но уже разносили слуги на подносах небольшие бокалы с вином из бочки, специально открытой к полуночи, уже поднимался со своего места на возвышении под гербом Заславских епископ. Он по праву родства и по своему положению занял ныне кресло подле ордината, наблюдая внимательно за всем происходящим в зале, подмечая каждую деталь.

— Пан Владислав! Панове, пани и паненки! — громко произнес бискуп, поднимая повыше серебряный бокал. — Annum novum bonum felicem faustum fortunatumque! {20}

— Annum! — раздался дружный отклик в ответ. Блеснули в свете свечей камни перстней, когда десятки рук приподняли бокалы, присоединяясь к пожеланию епископа. Тот теперь перевел взгляд на своего племянника и золотоволосую женщину, что стояла подле него.

— Да осуществится задуманное! Placeat Deo! {21} — произнес бискуп, поднимая бокал и глядя Владиславу в глаза поверх голов шляхты, что стояла между ними. Тот кивнул в ответ его словам, отхлебнул из бокала вина, а потом подал знак музыкантам в галерее продолжить музыку. Снова поднялись смычки, дрогнули струны скрипелей, призывая шляхту в зале пуститься по зале в быстром танце.