Книга Обрученные судьбой, страница 309 – Марина Струк

От этого шума Ксения растерялась, как тогда, на дворе Крышеницких, но потом сумела выровнять дыхание и принять помощь одного из пахоликов, помогающего ей спуститься с коня Ежи. Конечно, ей было бы приятнее, если бы Владислав оказал ей помощь, но она понимала, что тот занят — он уже спешил к высоким дверям из дуба по левую сторону от брамы, которые распахнулись, пропуская нескольких мужчин.

— Тот, что ростом с Владислава, в жупане цвета яхонта, с толстой золотой цепью, единокровный брат Владислава, пан Юзеф, — шепнул на ухо Ксении Ежи, что тоже спешился и, передав поводья подоспевшему конюху, встал чуть позади нее.

Ксения внимательно оглядела высокого мужчину со слегка покрасневшим лицом, что заключил Владислава в объятия и троекратно расцеловал. Он был и похож, и в то же время не похож на своего брата. Если черты лица Владислава были резче очерчены, выдавая властность его натуры, то лицо Юзефа было более округлым, а нос более широким, губы толще. Кроме того, Ксения уже успела заметить, что и фигурами они различны: Юзеф был немного обрюзгшим, с небольшим животиком, что легко угадывался над поясом.

— Тот, что самый старший из всех, в черном платье, пан Матияш Добженский, каштелян замка при пане Стефане. Его правая рука, и, полагаю, хранитель самых сокровенных тайн пана Заславского. Большей власти, после семьи Заславских, разумеется, не было ни у кого в землях магнатства, — продолжал шепотом рассказывать ей Ежи. Каштелян был ростом ниже братьев Заславских, но осанкой своей выдавал свое далеко не низкое положение в замке. Голова его была уже тронута сединой, а лицо избороздили морщины. Он тоже крепко прижал к себе Владислава, что-то прошептав тому в ухо. Ксении это объятие показалось почему-то искреннее, чем братское приветствие.

— Пан Юзеф и пани Патрыся, жинка то пана, люто ненавидят пана Матияша. Видимо, от того, как пану Стефану предан, как собака … был, и даже против пана Юзефа, бывало, выступал. По поводу того, как часто надо ольстры открывать с грошами и талерами {7}, - продолжил Ежи. — А еще от того, что тот уговорил пана Стефана позволить свободно селиться в своих землях жидам, которых пан Юзеф терпеть не может. Как и других еретиков. Потому-то так яростно церквы схизматические, что унию не приняли, разорял в магнатстве, гонял попов и в хвост, и в гриву.

Ксения напряглась при этих словах, едва сдержав возглас, который чуть не сорвался с губ, но предпочла не выдать своего волнения от этого известия, сжав пальцы в кулак, как делала это обычно, когда сердце было не на месте от тревоги. Она уже поняла, что знакомство с братом Владислава будет не таким приятным, коли тот против схизмы так яростно выступает.

— Худо то, что ныне пан Юзеф магнатство примет. Власть у него будет тогда большая. Шибко тяжело пану Владиславу придется. Чую, ссоры будут великие. Хотя это как пани Патрыся решит, — усмехнулся Ежи.

— А вот это новое лицо для меня, — крякнул Ежи, подкручивая ус, видя, как к Владиславу подходит молодой шляхтич в жупане темно-синего, почти черного цвета. Этот шляхтич тоже что-то проговорил Владеку, а потом обнял его, да так крепко, что сумел оторвать при этом Заславского от земли, хотя и был ниже ростом почти на голову, чем тот, и уже в плечах. — Судя по всему, то Тадеуш Добженский, сын каштеляна. Последний раз я его видел, когда с Замойшей {8} ходили.