Книга Обрученные судьбой, страница 256 – Марина Струк

Я сейчас закричу и перебужу всех, решительно подумала Ксения, сжимая косяк двери с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Пусть лучше за младенцем своим смотрит, чем по чужим мужикам шастать!

А потом где-то в лесу что-то крикнули по-польски, и Любава ухватила Владислава за плечо, разворачивая к себе лицом. Ксения тут же сорвалась с места и легко побежала к ним, испытывая какое-то странное желание ударить кого-то из тех двоих. О, с каким удовольствием она вцепится в эти шелковые волосы, неприкрытые платом! Вот чем пошла завлекать эта ведьма, подумала со слезами Ксения, как никогда остро ощущая, как легка ныне ее голова без тяжести длинных кос. Но когда ей осталось менее десятка шагов до замета, где они стояли, Любава вдруг побежала прочь от Владислава, что-то крикнувшего сторожевому в темноту. Мимо сенника со спящими ляхами, за ворота скользнула, сквозь распахнутые створки которых Ксения заметила, как метнулся навстречу хозяйке займища кто-то в белом, подхватил на руки и закружил в воздухе.

Сначала Ксения подумала, что то леший вышел из леса, настолько огромной показалась ей фигура, схватившая Любаву, и она едва сдержалась, чтобы не кинуться к Владиславу, тоже наблюдающему за этой встречей, чтобы искать у него защиты от этого лесного духа. Но приглядевшись, она заметила кирасу, блеснувшую в скудном луче луны, прятавшейся ныне за темными облаками, а потом поняла, что за нежданный гость пожаловал в займище. Не гость даже, а именно хозяин, поправила себя Ксения мысленно.

Тем временем Досифей опустил на землю Любаву, а потом снова приник к ней в глубоком поцелуе, будто не в силах отпустить ту от себя. Та прильнула к нему, обхватив руками, и опять две фигуры слились в одну большую, белея в темноте летней ночи. А потом фигуры разъединились, влюбленные взялись за руки и скрылись из вида наблюдающих за ними, ушли в лес, чтобы побыть наедине после долгой разлуки.

Ксения перевела взгляд на Владислава и вдруг заметила, как опустились его плечи, как дрожит рука, которой он держится за замет. Как же ей было бы тягостно, коли он оставил бы ее в болезни, как она поступила с ним! И она вдруг сорвалась с места, за миг преодолела этот десяток шагов, что разделял их, ранее казавшиеся ей такой пропастью, и, буквально врезавшись в него со всего маху, обхватила его руками, цепляясь в ткань жупана на груди, пряча свое лицо у него на спине. Владислав сначала замер, а потом положил свои ладони на ее пальцы, сжал их ласково. Ксения ощущала всем телом, какая мелкая дрожь вдруг стала бить шляхтича, испугалась, что кумоха возвращается к нему.

— Тебе надо под кров! В тепло!

— Нет! — отрезал Владислав яростно, не давая ей вырывать ладони из его рук. А потом добавил мягче, почувствовав, как она замерла за его спиной от его рыка. — Нет, я не болен. То не хворь.

Владислав потащил ее за руку из-за своей спины, и она подалась, шагнула, уступая его молчаливому напору, его требованию. Он тут же взял ее лицо в ладони, заглянул в глаза, словно пытаясь в них что-то разглядеть.

— Ты снова со мной? Ты вернулась из забвения? — наконец прошептал он, и едва сдержал разочарование на лице, когда она покачала головой, насколько позволял плен его ладоней.

— Я помню почти все, — призналась Ксения. — Но с того дня, как мы были в лесу последний раз, и до того дня, как уехала из вотчины в скит, все по-прежнему скрыто от меня. Но…