Книга Обрученные судьбой, страница 147 – Марина Струк

— Ты же ведаешь, боярин, за тебя я в бой иду, не за бабу свою. Твою волю творю, истинно говорю! Крест же тебе целовал!

— Помни об том, сотник! — громко прошипел Северский. — Ступай к своей бабе, коли так.

Во дворе вскоре все стихло: ушел в терем боярин, удалился к избам Владомир, торопясь вернуться к жене, с которой никак не мог найти лада, что был некогда у них. А Ксения снова глянула в оконце на кусочек звездного неба, повторяя мысленно только одну фразу, услышанную ныне: «Тогда завтрева я с ляха обиды свои взыщу!»

Оттого-то ее так и страшило это утро, наполняющее спаленку розовым светом. Оттого-то так больно сжималось сердце при виде того, как медленно встает солнце из-за леса, виднеющегося за высоким тыном усадьбы. Даже тихое щебетание переговаривающихся между собой девок, что ранее вызывало неизменно улыбку у Ксении, ныне раздражало ее этой жизнерадостностью, этим весельем.

Стукнула дверь в сенях терема. Это пришла Марфа, за которой Ксения посылала одну из девок.

— По двору ныне пойдем, — проговорила Ксения. — Пойду проверять работы. Сама!

Вернулась одна из прислужниц, посланная по поручению боярыни. Поведала той, что боярин почивает еще, а вот Евдоксия уже прибрана и придет к крыльцу терема, как и просила Ксения. Марфа при этих словах подняла брови и взглянула на Ксению.

— Дразнить ключницу вздумала? Не к добру то.

— Дразнить? Больно надо! — Ксения дернула головой невольно — одна из девок, вдевающая в ухо тяжелую серебряную серьгу с бирюзой, защемила ей нечаянно нежную кожу. Ксения оттолкнула ее от себя и кивнула Марфе, мол, займись мною. — Мне нужна она, Марфа. Как ты себе мнишь — я пойду к каждой двери ключи подбирать?

— Я могла бы тебе показать, какой ключ от какой двери, — прошептала тихо Марфута. — У Владомира те же ключи, Ксеня. Северский ему верит боле ключника и дворецкого.

Ксения повернула голову и встретилась глазами со служанкой своей. Неужто та о том же думает, что и она, боярыня? Неужто на этом большом кольце есть ключ от хладной? Тогда все так просто выходит. И Марфуте нет нужды ключи у мужа красть.

— Спрячь свое лицо, Ксеня, — тут же прошептала Марфута. — Особливо от Евдоксии. Коли с ней ныне по двору пойдешь, то и думать о ляхах не смей! Выдашь себя с головой!

Как же не думать, подумала Ксения, когда она, подобрав подол сарафана, спускалась вниз по ступенькам крыльца терема. Как не думать, коли ныне Владислава отведут в пыточную, отдадут в сильные руки Брячи? Только стерпи, милый, этот день, а ночью, ежели Бог будет со мной, приду за тобой, отворю темницу твою.

Евдоксия уже ждала боярыню у крыльца терема, по ее напряженной спине Ксения поняла, что ее просьба была неприятна ключнице, некогда владевшей властью над усадьбой, что ныне перешла в руки Ксении. И она не могла утаить от себя, что невольно радуется этой злости ключницы, радуется этому решению Северского сделать, пусть и спустя несколько лет, свою жену истинной хозяйкой в усадьбе. Ныне не любовница стоит над ней, а она, законная жена, властвует над подстилкой ее мужа!

Евдоксия повернулась на звук шагов по дереву ступенек, и по тому, каким огнем злости на миг вспыхнули ее глаза, Ксения поняла, что не сумела скрыть своих эмоций, что те легко были распознаны ключницей. Но тем не менее, Евдоксия поклонилась боярыне в землю, как и требовал обычай, едва не задев травы у крыльца концом убруса.