Книга На осколках разбитых надежд, страница 403 – Марина Струк

Зачем Ротбауэр рассказал баронессе о беременности? Неужели именно в этом и заключалась его месть за то, что она предала его Минске? И еще множество вопросов без ответа, которые мелькали в голове, но которые нужно было пока забыть. Ведь главное для Лены было понять, что ей ответить баронессе. Ей казалось, что все случится совсем иначе, когда ей придется открыться. Лена знала, что в сентябре, когда живот уже невозможно будет скрывать от постороннего взгляда, после прохождения курса необходимых процедур возвращается в Розенбург Иоганн, и рассчитывала на его заступничество. Знала в глубине души, что пожилой немец не даст ее в обиду, особенно если узнает о том, что отец ребенка — его племянник. Для него расовые различия были не так важны, как понимала Лена, и был пусть и маленький, но шанс, что Иоганн станет спасением для нее и ребенка.

Но сейчас она была одна перед лицом баронессы, которая, напряженно сжав подлокотники кресла, ждала ее ответа.

— Как долго ты беременна? — произнесла хозяйка Розенбурга, поняв, что ответа может так и не дождаться. Затянувшееся молчание было ей верно истолковано, как подтверждение заданному вопросу. — И кто отец этого ребенка? Он может жениться на тебе? Если этот человек заявит свои права на ребенка, я позволю ему вступить с тобой в брак. Если он не захочет, я поговорю с его хозяином и заставлю его.

— Отвечай, госпоже баронессе! — больно ткнула в спину Лены Биргит. — Отвечай же, русская дрянь!

Почему ты не рядом со мной? Почему ты оставил меня одну? Я не знаю, что мне делать. Солгать ли, что я не знаю, кто отец ребенка? Придумать насилие? Но Биргит знает, что я почти не выходила из замка в последние месяцы… Сказать ли правду? Как поступит твоя мать, Рихард? Будет ли рада, что у нее осталось хоть что-то от тебя? Несмотря на то, что в этом ребенке будет течь и славянская кровь. Что мне делать, Ритц? Что мне делать?..

Бесполезно было ждать какого-либо знака. Если Рихард мертв, если он остался на небе, то едва ли мог помочь ей в этой ситуации.

Я видел, как Рихард горел…

— Этот ребенок… — начала Лена, глядя в холодные глаза баронессы, которая пристально смотрела на нее. — Я не могу выйти замуж за его отца. Потому что он не ост-работник. Отец этого ребенка — немец. И он… он мертв.

— Какой немец будет путаться с русской дрянью? — зло прошипела за ее спиной Биргит, но знак баронессы заставил ее умолкнуть. — Да и кто тут мог быть, чтобы сделать ей ребенка?

— Продолжай, — мать Рихарда не отрывала взгляда от лица Лены, и подобное внимание показалось ей хорошим знаком.

— Отец этого ребенка — Рихард… — будто в ледяную воду с головой шагнула, решившись произнести правду.

— Рихард?! — сдавленно ахнула Биргит.

А баронесса резко выпрямилась в кресле, дернув головой, словно получила невидимую пощечину, но взгляда от Лены не отвела. Она заметно побледнела, и только румяна алели на ее скулах яркими пятнами.

— Не слушайте ее, моя госпожа! Все знают, что русские лживые твари, — затараторила Биргит. — Она знает, что наш господин… что с ним такая беда, вот и пользуется этим. Знает, что вы оставите… Это ребенок того проклятого поляка! С ним она путалась!

Баронесса подняла руку, прерывая этот поток слов, и Биргит снова пришлось умолкнуть.