Книга На осколках разбитых надежд, страница 238 – Марина Струк

Лене в ту ночь не спалось. Она крутилась в постели, раздумывая обо всем случившемся. Глядя на тонкую фигурку балерины на музыкальной игрушке на комоде в неровном предрассветном свете.

Отчуждение. Смерть, неожиданно ворвавшаяся в мир, расположенный так далеко от фронта, как казалось Лене прежде, вдруг снова провела между ней и Рихардом разделительную черту. Была она, и был он. И совместить эти две отдельные единицы не могла бы никакая математика, как не было позволено пересечься двум параллельным прямым. Они и были этими прямыми, вдруг пришло в голову Лене. Потому что у них не было никаких точек соприкосновения. И не должно быть. Совсем.

Следующее утро все обитатели Розенбурга встретили в хмуром настроении. Ни хозяева, ни слуги не выспались толком, а темнота комнат делала замок мрачным, словно в страшной сказке. Баронесса неустанно ворчала, что дом сейчас напоминает ей склеп, а остекление окон по нынешним временам обойдется в целое состояние. Именно она настояла перенести завтрак из столовых, где окна были разбиты и заколочены, в другую комнату, и Войтек с Катей почти час двигали тяжелый стол из комнаты в комнату, пока госпожа фон Ренбек выбирала место. К неудовольствию девушек, это оказалась одна из самых дальних от кухни зала, в которой редко собирались прежде. Камин в ней давно не использовали, и выяснилось, что он дымит нещадно при розжиге. Из-за этого завтрак был отложен — пока проветривали комнату, пока сервировали буфетный стол и приборы с тарелками, пока принесли из кухни еду.

— Прислуга сегодня как сонные мухи! — недовольно выговаривала баронесса Биргит, не принимая в расчет, что девушкам приходилось бегать на кухню в это утро намного дальше, чем обычно. Это не интересовало ее, в отличие от того, что она получила овсяную кашу, которую ела на завтрак каждое утро, не обжигающе горячую, как обычно, а теплую.

Рихард и Иоганн молчали. Мисси, спустившаяся к завтраку с красными от слез глазами, тоже не особо была разговорчива. Словно со вчерашним налетом на замок опустилось темное облако раздражения, недовольства и холода. Даже обычно спокойный Рихард явно нервничал — его движения были слишком резкими, и то и дело он нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

За завтраком Мисси объявила, что как бы ей ни было приятно гостить в Розенбурге, она должна уехать. Магда, которая под воздействием убойной дозы веронала и обезболивающих до сих пор не сознавала в полной мере произошедшее с ней несчастье, пожелала вернуться домой, в Берлин.

— Вы сами понимаете, что ей сейчас вовсе не до праздника. Все, чего она хочет — вернуться к семье, — тихо говорила Мисси. — И я не могу оставить ее сейчас. Я должна уехать с ней.

— О, ваша доброта так похвальна! — улыбнулась баронесса и, потянувшись к девушке через стол, похлопала ее по руке. — Я и сама подумываю о том, чтобы уехать в Берлин. Розенбург сейчас не место для праздника. Я думаю, что мы можем уехать дневным поездом все вместе — вы с Магдой, Рихард, Иоганн и я.

— О, это было бы здорово! — оживилась Мисси. — Говорят, в «Кайзерхоффе» будет устроен великолепный новогодний прием!

Для Лены это прозвучало так неожиданно, что она не сдержалась и удивленно взглянула на Рихарда. Да, она старалась не думать об окончании его отпуска. Но о том, что он уедет из Розенбурга раньше намеченного, даже помыслить не могла. Ей казалось, что он будет с ней рядом все оставшиеся до конца отпуска дни. А ведь только ночью сама решила держаться от него подальше!