Книга На осколках разбитых надежд, страница 104 – Марина Струк

Звякнул в коридоре колокольчик, подавая сигнал. Лена была на этаже одна, поэтому без труда разгадала, что кто-то хочет видеть именно ее. С облегчением выдохнула, когда заметила, что вызов идет из кухни. Значит, ее хочет видеть не молодой барон и не Иоганн, а требует к себе Биргит.

— Возвращайся к себе и переодевайся в форму, — без лишних слов приказала Биргит, едва Лена показалась на пороге кухни. — Возьмешь фартук и косынку Катерины — твои все в следах от травы. Если кипячение не уберет пятна, я вычту из твоего жалования. В следующий раз, когда побежишь на свидание, будешь думать, как сохранить одежду в порядке.

Можно было протестовать против слов немки, очищая от нелепых подозрений свое имя. Но Лена не стала этого делать, промолчала, поджав губы. Потому что это было бесполезно — уж если Биргит так решила, то ее не переубедить теперь.

— Я жду тебя в малой столовой потом, — продолжила Биргит. — Сегодня ты прислуживаешь за ужином в паре с Яниной.

— Почему я? — в панике вырвалось у Лены. Только-только она придумала, как ей можно избегать встречи с Рихардом, пока у того не закончится отпуск, как Биргит своим распоряжением обратила все в прах.

— А почему нет? У тебя другие планы на сегодняшний вечер? Ты занята? — издевательски сказала экономка. Айке, крутящаяся у плиты за приготовлением ужина, рассмеялась этой шутке. — Позволь напомнить тебе, что пока ты прохлаждалась где-то днем, Катерине и Янине пришлось работать за троих. Или ты не хочешь, чтобы Катерина отдохнула? Хорошо, ступай наверх и скажи, чтобы она работала за тебя. Не хочешь? Тогда жду тебя в малой столовой. Надо уже накрывать на стол, если мы хотим успеть к ужину.

«Вот и все, — думала Лена, когда стояла перед зеркалом, повязывая косынку на голову. — Все откроется именно сейчас». А потом разозлилась на себя — что ей за дело, как будет относиться к ней молодой барон? Он немец. Он чужак для нее. Он ненавистный нацист, несущий с неба смерть. Он убивал невинных людей.

И все равно, как бы ни убеждала себя в этом Лена, пока натирала серебро и расставляла фарфор и хрусталь по местам, сердце замирало при любом звуке. И потому она поспешила опередить Янину и убежать в кухню за первой подачей, едва расслышала шаги, приближающиеся к малой столовой. Руки чуть-чуть дрожали от волнения, даже Айке прикрикнула, чтобы была аккуратнее и не уронила поднос с тарелками. Острый глаз Биргит, зорко следящей за работой девушек, тоже подметил ее волнение, Лена определила это по ее взгляду. Оставалось только надеяться, что все это спишется на то, что она первый раз обслуживает хозяев за столом.

Лена хитрила, как могла. Едва увидев затылок Рихарда, сидящего за столом спиной к двери, она решила сделать все, но не показываться ему на глаза. Она носила подносы из кухни и передавала их Янине, чтобы именно та подавала каждую перемену. Отступала в уголок столовой всякий раз, как и положено примерной прислуге. Биргит улыбалась довольно, явно не понимая причины подобного поведения, кивала ей уже под конец ужина, мол, молодец, все верно делаешь.

А у самой Лены сердце стучало от волнения где-то в животе при одном только взгляде на ровно подстриженный затылок Рихарда и на его крупные ладони. И замирало при звуке его смеха, ведь за ужином Иоганну удалось развеять хмурое настроение племянника. Лена старательно ловила каждое слово из беседы, боясь, что Рихард расскажет о сегодняшней встрече в парке, а Иоганн заявит, что это была именно она, Лена. Но молодой немец говорил о чем угодно — об аэродроме, где он служил, о сослуживцах, о знакомцах по прежней жизни, о книгах, которые прочитал за это время, и о Париже, где провел несколько дней отпуска.