Книга Таинственный незнакомец, страница 56 – Лиза Клейпас

В волнении Гаррет прошла в приемную и осмотрелась, не пропало ли чего: к счастью, все оставалось на своих местах, – потом перешла в лабораторию, убедилась, что микроскоп по-прежнему стоит в ящике стола, и, обернувшись на шкафы с инструментами, изумленно застыла.

Все пробирки, стоявшие на подставке, были заполнены букетиками фиалок. Голубые лепестки в окружении лабораторных инструментов сияли, как драгоценные камни. От цветов исходила волна опьяняющего аромата.

— Откуда это взялось? – удивилась вошедшая следом Элиза.

— Должно быть, так пошутил наш таинственный слесарь. – Гаррет выдернула один цветок, провела им по щеке и поднесла к губам. Пальцы у нее дрожали. – Теперь все мои пробирки перестали быть стерильными, – заявила она, пытаясь говорить деловым тоном.

— Доктор Гибсон, вы… вы что, плачете?

— Конечно, нет! – возмутилась Гаррет. – Ты же знаешь, я никогда не плачу.

— У вас покраснело лицо, и в глазах стоят слезы.

— Это воспалительная реакция. У меня обостренная чувствительность на фиалки.

Элиза встревожилась:

— Может, их выбросить?

— Нет! – Гаррет откашлялась и заговорила более спокойно: – Нет, я хочу их оставить.

— С вами все в порядке, доктор?

Гаррет тихо вздохнула:

— Я просто устала, Элиза. Нет повода для беспокойства.

В целом мире не было ни одного человека, с кем она могла бы поделиться обуревавшими ее чувствами. Ради Этана она должна хранить молчание и сделать то, о чем он попросил: забыть его.

Мир полон мужчин. Она найдет себе другого.

«Доброго мягкого человека из хорошей семьи, который подарит тебе детей…» Этан хочет иметь детей? А она? Не было никаких веских причин, чтобы она вышла замуж или завела детей. И неожиданно, удивив саму себя, Гаррет решила, что над этим следует задуматься.

Глава 9

Дверь в офис Дженкина была слегка приоткрыта. Этан помедлил, прежде чем постучать, и попытался сохранить внешнее спокойствие, несмотря на тяжелое предчувствие, давившее изнутри. Способность Рэнсома контролировать эмоции – одно из самых нужных качеств – куда-то испарилась. Он превратился в сплошной комок нервов и грубых инстинктов и ощущал себя абсолютно прозрачным, как стекло.

Этан был таким всю последнюю неделю, с той самой ночи, которую провел с Гаррет Гибсон. Думы о ней прочно засели где-то у него внутри – в каждой мысли, в каждой эмоции, как будто смысл его существования был в том, чтобы стать сосудом, наполненным ею.

Жизнь казалось чертовски простой, когда нечего было терять. Невозможность увидеться с Гаррет просто убивала Этана, и единственное, что удерживало от опрометчивого шага, – это желание оберегать ее от опасности.

— Войдите, – донесся спокойный голос Дженкина, и Рэнсом переступил порог.

В новое правительственное здание он вошел через черный ход, которым пользовались слуги и мелкие клерки. Даже когда в секретности не было нужды, Этан предпочитал не пользоваться главным входом, чтобы не проходить через приемные с их богатой позолоченной лепниной и рядами мраморных колонн, подпиравших потолки. На него это действовало удушающее. Показная роскошь интерьеров предназначалась для того, чтобы провозгласить мощь и величие империи, которая владела почти четвертой частью суши и отказывалась уступить даже дюйм своих территорий.

По настоянию Дженкина, офисы министерств, которые разместились под одной крышей нового здания на Уайтхолле, были отделены друг от друга. Министерство внутренних дел постоянно держало запертыми все смежные двери, поэтому пройти отсюда напрямую в министерство иностранных дел, министерство по делам Индии или в министерство по делам колоний, не мог никто. Посетитель вынужден был выйти на улицу, обойти здание по периметру и подняться по другой лестнице. Свободное перемещение между офисами осложнило бы задачу Дженкина плести интриги и организовывать заговоры.