Онлайн книга «Невеста из империи Зла»
|
Правда, он до сих пор отчаянно стеснялся ее родителей. Он кое-как пережил «серьезный разговор» с отцом насчет Лениной беременности, но вот маменькины вздохи ужасно его нервировали: она полагала, что ее дочери еще рано рожать и что Миша «всю жизнь девочке испортил». И ведь не объяснишь ей никак, что он тут ни при чем! «Как я при ней буду в домашних трениках ходить? — заранее ужасался Степанов. — А выстиранные трусы как сушить? А сексом как заниматься, когда им с тестем все будет слышно?» О Ленином ребенке Миша старался не думать. «Его пока что нет, — уговаривал он себя. — А как появится, там что-нибудь решим». У Лены были свои сложные взаимоотношения с животом. При Мише она вообще старалась не упоминать о беременности, а если уж упоминала, то с досадой. При родителях — беспомощно улыбалась и разводила руками: так уж, мол, получилось. Но Миша знал, что наедине с собой Лена с нежностью гладит свой живот и поет ему песенки. В последнее время она была взвинченная и слезливая, как заболевший ребенок. Белое свадебное платье носить отказалась, утверждая, что в нем она похожа на холодильник. К Мише то ластилась, то изводила его беспричинной ревностью; и под конец он уже мечтал, чтобы день свадьбы наступил как можно скорее. Он очень надеялся, что, закрепив его за собой, Лена хоть немного успокоится. Но самое главное, кража кабеля и дача взятки сделали Мишу, Алекса и Жеку кем-то вроде братьев по оружию. Почти все свободное время они проводили вместе, обсуждали какие-то планы, делились мыслями… «Кто бы мог подумать, что я буду дружить с американцем! — удивлялся Степанов. — И куда девался мой хваленый патриотизм? Я же всю жизнь ненавидел иностранцев!» — Фигня это была, а не патриотизм, — сказал Жека, когда они разговорились на эту тему. — Как можно одновременно ненавидеть несколько миллиардов незнакомых тебе людей? Это уже, извини меня, патология какая-то! — Все равно я гораздо больше люблю наших, советских! — возразил ему Миша. Но Жека тут же его перебил: — Врешь ты все! Ты любишь Лену, маму, своих близких… А к жителям какого-нибудь Урюпинска ты совершенно равнодушен. Да даже здесь, в Москве, ты что, едешь в метро и прямо-таки обожаешь каждого пассажира? Людей не за национальность, а кое за что другое любят. «Все верно, — вздыхал про себя Миша. — Вот взять, к примеру, Алекса… Никто из наших не хотел меня прощать, а он простил. Хотя ему больше всех от меня досталось». И при этих мыслях у Миши теплело на сердце от благодарности. ГЛАВА 23. СВАДЬБА Свадьба, товарищи, это небольшое, но очень стихийное бедствие. В семь утра Марика — разряженная и завитая — была у Лены. К этому времени невеста уже успела поссориться с папой, заключить с ним мир и вновь довести себя до нервного срыва. Ее двоюродная сестра, маникюрша из парикмахерского салона, взялась подводить ей стрелки на веках, в результате чего Лена стала похожа на нечто среднее между индейцем сиу и посмертной маской Петра Великого. Час ушел на то, чтобы смыть это безобразие, успокоить заплаканные глаза чайными примочками и накрасить их заново. Писаной красавицы не получилось, но теперь, по крайней мере, Лена никого не пугала. В довершение всех бед на свадебном платье лопнула «молния»: оказалось, что со времени последней примерки Ленин живот существенно вырос. |