Книга Невеста из империи Зла, страница 11 – Эльвира Барякина

Тикал будильник, по радио бодрая пионерка декламировала стишок.

— Вот дура! — в сердцах обругал ее Миша.

Жеке хорошо: у него мать — торговый работник, квартира в пределах Садового кольца… Его вышибут — ему по фигу, он все равно в Москве останется. А вот Мише Степанову придется домой, в город Пучеж, ехать. Уж как там его встретят, можно себе представить: мать зарыдает, отец кинется ее успокаивать… А старые знакомые будут останавливать на улице и сочувствовать: «Что, не получилось в Москве-то осесть? Ну да, оно и понятно… В москвичи-то, поди, не всех берут».

Пить хотелось неимоверно. Миша прошлепал в туалет. Зачерпнув воды из-под крана, похлебал с ладони. На раковине стоял стаканчик с зубной щеткой и бритвой американца. Ишь, прописался!

В комнате Алекса было тихо: видать, сосед уже куда-то умотал.

В этот момент во входную дверь настойчиво забарабанили.

— Миша! Открой!

Это была вахтерша Марь-Иванна.

— Тебя к телефону! — горячо выпалила она. — Кто-то важный!

Миша недоуменно поскреб затылок. Кому он мог потребоваться?

Так и не найдя тапочек, он потащился к марь-ивановской конторке.

— Алло! Степанов слушает.

Мужской голос на том конце провода был незнакомым.

— Здравствуйте, Михаил Георгиевич, — произнес он ласково. — У нас к вам разговор есть.

— У кого «у нас»?

— Вы не могли бы подойти в первый отдел института?

Мишино сердце оборвалось и покатилось.

— Да… Я сейчас… Хорошо…

— Кто звонил-то? — заглянула в его побелевшее лицо Марь-Иванна.

Он что-то брякнул в ответ.

Первый отдел… Ну вот и достукались! А Жеке все игрушки были.

Миша всегда с некоторым трепетом проходил мимо кожаной двери первого отдела. Это был особый мир, настолько же недоступный для простых смертных, как партер Большого театра или заграничные турпутевки.

Формально власть в институте принадлежала ректору с заместителями, но за его спиной всегда маячили тени серых кардиналов — сотрудников первого отдела. Они были представителями государства: его глазами, ушами и кулаками.

На каждого человека, вступившего в стены института, тут же заводилось досье, куда подшивалось все: биография, анкеты, характеристики с места учебы и работы. На тех, кем интересовались особо, собирались дополнительные сведения: благо дело, в стукачах никогда недостатка не ощущалось.

Это была самая лучшая в мире система для борьбы с врагами государства.

Без личного дела никуда не сунешься: оно будет кочевать за тобой до самой смерти. Если в личном деле все в порядке — тебя будут двигать по службе; найдется какой-нибудь прокол — ни один директор не возьмет тебя на работу. А без работы не будет ни денег, ни квартиры, ни медицинского обслуживания — ничего. Более того, без работы тебя, милого человека, и посадить могут. За тунеядство.

У Миши имелась еще одна причина для того, чтобы благоговеть перед черной кожаной дверью. За ней обитали люди, которые давали рекомендации в школы КГБ.

Вот куда ему действительно хотелось попасть! Ну что такое его учительский диплом? Таких учителей английского в стране — тысячи. Засунут в какую-нибудь глухомань, и возись там с детишками до самой пенсии.

А если у тебя талант к чему-то большему? Если ты способен учить языки, заниматься аналитикой, вникать в проблемы? Ведь это же явно важнее для страны, чем простое учительство! Нужно только, чтобы тебя кто-нибудь заметил и вывел в люди.