Книга Невеста из империи Зла, страница 10 – Эльвира Барякина

Без пятнадцати шесть Алекс распрощался с новыми знакомыми и отправился в международный отдел.

От выпитой водки в голове было тихо и глухо.

В США было довольно много эмигрантов из России, но судить по ним о современном Советском Союзе не имело никакого смысла.

В двадцатых — сороковых годах в Америку перебрались белогвардейцы и их потомки — из тех, кто был побогаче и у кого были нужные связи. Но они жили по законам старой, дореволюционной России и знать ничего не знали о том, что в действительности творится в СССР.

А новая волна эмиграции в большинстве своем состояла из евреев, бежавших в США от антисемитизма. Они хоть и являлись плотью от плоти советской системы, но статус национального меньшинства накладывал на них свой отпечаток. Для многих из них слова «русские» и «Россия» никогда не были равнозначны словам «я» и «мы».

Американская пресса тоже не могла с точностью ответить на вопрос: что же это за страна такая — Советский Союз? Полагаться на мнения путешественников и журналистов не стоило — все-таки они были лишь сторонними наблюдателями. А советские газеты и вовсе все запутывали. В них было столько пропаганды, что отличить, что правда, а что ложь, не представлялось возможным.

В общем, Алекс чувствовал себя Колумбом, прибывшим на новую, никому неведомую землю.

В международном отделе уже все собрались. Стараясь дышать в сторону, Алекс сел на свободный стул между Андреа Хадсон и Триш Миллер.

— Держите свое расписание, — произнес Ховард, раздавая отпечатанные на машинке листы.

— Ты куда-нибудь ездил? — спросила шепотом Триш. — Нет? А мы уже были на Красной площади. Я всю жизнь думала, что Кремль — это тюрьма вроде Алкатраса. А оказалось, что там расположены правительственные здания.

— А какое здесь метро! — восторженно воскликнула Андреа. — Везде мрамор, статуи, мозаики! Напротив нас в вагоне сидел парень: он зевнул, а у него полный рот золотых зубов!

Алекс покровительственно оглядел девчонок.

— А я сделал серьезное этнографическое открытие. Оказывается, водка для русских — это то же самое, что для нас психоаналитик: весьма способствует налаживанию контактов с окружающими.

Мише Степанову было плохо. По-настоящему.

И дело было не в том, что с похмелья башка разламывалась на куски. Просто он до истерики боялся за свое будущее.

Зачем к нему подселили Алекса Уилльямса? Кто-то решил его подставить? Или, может быть, проверить? Если так, то проверка провалилась с самого начала.

И потом, кто наболтал Алексу, что Миша известный наркоторговец?

Миша встал со скомканной постели, побродил по комнате. На табуретке — пустая бутылка, на полу — засохшая лужа неизвестно чего.

С апартаментами в иностранном секторе, похоже, придется распрощаться. И дело не в том, что Миша был в чем-то виноват. Дело в том, что он попал под подозрение. А подозрительных здесь не держат.

Вчера Жека, пьяный до невозможности, все твердил ему: «У тебя мания преследования. Алекс просто пошутил: отомстил тебе за пельмени. И нет здесь никаких подслушивающих устройств!»

Ага, нет… Где это видано, чтобы американцев оставляли без присмотра? Да даже если и так, Алекс все равно настучит, что его обокрали. Американцы всегда на всех стучат: это у них в крови. Мише об этом один знакомый парень рассказывал: бросишь ты, к примеру, окурок в неположенном месте, и какая-нибудь сволочь тут же наберет полицию.