Книга Я к Вам пишу..., страница 26 – Лёля Фольшина

Простите, отец, о покойном или хорошо, или никак, но Вы были неправы, лишив меня Вашей ласки. Да, я был взрослым и самостоятельным, но мне нужен был отец так же, как и Петруше. Не просто человек, которому стремишься подражать, которого любишь и уважаешь, а тот, к кому можно прийти в горе и в радости, тот, кто не становится ледяной скалой, кто поймет, простит, примет в любом виде. А Вы отгородились от нас, и лишь наставления давали. Свысока.

Теперь, когда Вас нет, это отдается болью. Простите, отец, наверное, я должен был озаботиться этим ранее и поговорить с Вами давно, но я боялся. Глупо, понимаю. Иногда мы совершаем глупые поступки, и не вернуть ничего обратно. Когда понимаешь это, становится еще больнее, но ничего не изменить…

Письмо Варваре Белокриницкой от княгини Львовой

Сентябрь 1830, Торжок, проездом

Варюша, радость моя, пишу тебе накоротке, проездом из имения в столицу. Мнится мне, что, как обычно, ты себе все mon coeur (душа моя (фр.)) , напридумывала. И офицера того, и пожар, и иное многое. Не свидимся мы нынче, недосуг мне на Москву, но коль так не терпится тебе, приезжай на сезон в столицу. Остановишься у меня, так тетушкам и сказывай, чтоб не волновались, да и выезжать со мной станешь. Коль скоро матери твоего знакомца прошение государю подавать, прямая ей дорога в Санкт-Петербург. Там и свидитесь. Найду способ вас познакомить, хоть и думается мне, ma ch иre, зазря ты все это затеяла. Была б матушка твоя жива, ни за что бы не позволила.

Да разве можно сие – девица незамужняя письма пишет мужчине холостому, да еще о судьбе его радеет. И он ей ни кум, ни сват, ни брат, никто в сущности – наши матушки именно так рассуждали бы. Боюсь, как бы офицера твоего maman не таковою оказалась.

Ох, Варенька, Варенька, всегда ты особою была романтичной да доброю, как и папенька твой, потому братцы из него веревки и вили, да и нам он многое позволял.

Собирайся, душа моя, уговаривай Прасковью Дмитриевну, что, кажется мне, не так и сложно будет, и приезжайте ко мне в столицу. А коли не сговорится tantine, Катерину Матвеевну зови, с ней и тебе повеселее будет, а матушкина сестрица пусть в Веселое едет, коль ей воздух московский тяжел.

И не те ли Чернышевы это, что на Каменноостровском проспекте собственный дом? Хотя, ты, поди, не знаешь, да и тех, что по делу четырнадцатого декабря , чинов и званий лишали, и имущество в казну. Разве что дом – материнское наследство. Но все может статься и Чернышевы другие, фамилия -то не так чтобы и редкая. Титула и звания своего знакомца ты, поди, не уточнила? Впрочем, по той же причине ссыльной оных он лишен, вероятно.

Прости, ma ch иre, торопят, ехать пора, ожидаю тебя непременно, не позднее Филипповок.

С тем и остаюсь, sinc иrement ta ( сердечно твоя, (фр.))

Ольга, княгиня Львова .

Записка Варваре Белокриницкой от графа Михаила Боборыкина

Прошу простить великодушно, дома Вас не застал и дождаться не имею никакой возможности, поскольку вынужден отъехать срочно в столицу – дела требуют моего присутствия в Санкт-Петербурге. Коль случится Вам быть – покорнейше прошу. Адрес мой Вам известен. На Москву возвернусь не ранее Рождества, а то и к новолетию .

Еще раз прошу меня извинить, дела-с.

Статский советник, граф Боборыкин , октября второго дня, 1830.