Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 104 – Эдит Уортон

Но Ньюпорт виделся побегом от того, что дóлжно, в атмосферу безудержной свободы. Арчер попытался уговорить Мэй провести лето на отдаленном острове у побережья штата Мэн (вполне уместно называемом Пустынная Гора), где несколько закаленных бостонцев и филадельфийцев облюбовали себе «дикарские» домики и откуда поступали восхищенные отзывы о тамошних красивых пейзажах и почти «первобытном», истинно трапперском существовании в глуши лесов и у тихих вод.

Однако Уэлланды привыкли ездить в Ньюпорт, где у них был хороший, солидный домик на скалах, и их зять не смог изобрести убедительный довод, почему ему и Мэй к ним не присоединиться. Как весьма едко заметила миссис Уэлланд, вряд ли стоило Мэй так тратить силы, заказывая себе в Париже летний гардероб, если нельзя будет им воспользоваться – довод, показавшийся Ньюленду совершенно неотразимым.

Сама Мэй категорически не могла понять его странного неприятия столь разумного и приятного проведения лета, как отдых в Ньюпорте. Она напоминала ему, что, когда он был холост, ему всегда нравился Ньюпорт, и так как отдых в Ньюпорте представлялся неизбежным, оставалось только притвориться, что теперь, когда он будет там вместе с женой, Ньюпорт ему покажется вдвойне приятнее. Но, однако, стоя сейчас на веранде дома Бофортов и глядя на нарядную толпу на газоне, он вдруг с содроганием понял, что ничего приятного его здесь не ждет.

В том не было вины милой бедняжки Мэй. Если во время их путешествий между ними иногда и намечалось несогласие, то с возвращением к привычным условиям жизни гармония полностью восстанавливалась. Он всегда мог предвидеть, что она его не разочарует, и всегда оказывался прав. Он женился (как женятся и большинство молодых людей), потому что встреча с прелестной девушкой произошла к моменту завершения целой серии довольно бессмысленных сентиментальных эскапад, вызвавших лишь раннюю пресыщенность и отвращение, она же воплощала мир, устойчивость, прочное дружеское расположение и несла с собой умиротворяющее чувство неуклонно исполняемого долга.

Нельзя сказать, что он ошибся в выборе, ибо в Мэй было все то, что он и ожидал в ней увидеть. Самолюбию его, несомненно, льстило сознание, что он является мужем одной из самых красивых и популярных молодых женщин Нью-Йорка, к тому же обладающей прекрасным характером и очень рассудительной – достоинства, которые Арчер всегда ценил. Что же до внезапно обуявшего его накануне свадьбы безумия, он приучил себя считать это последним из уже отвергнутых им экспериментов. Мысль, что он мог когда-либо мечтать о браке с графиней Оленска, стала казаться почти абсурдной, призрачной, чем-то из ряда печальных, щемяще грустных фантазий.

Но все эти абстрактные мечты и грустные потери оставили в его душе гулкую пустоту, отчего оживление и суету на бофортском газоне воспринимал он сейчас какой-то детской забавой, игрой ребятишек на кладбище.

Рядом с ним прошуршали юбки – это из балконной двери гостиной выплыла маркиза Мэнсон. Она, как всегда, была в наряде, украшенном бесчисленными оборками и фестонами, плоский блин шляпы из итальянской соломки удерживали на ее голове выцветшие газовые банты и завязки, а черный бархатный зонтик с резной ручкой из слоновой кости нелепо маячил над и без того широкими и дающими тень полями шляпы.