Книга Лорна Дун, страница 338 – Ричард Додридж Блэкмор

Сердце мое болело, мне стало стыдно за свою ярость. Я с трудом сел на коня и посмотрел на маленького Энзи. Неужели этот игривый нежный мальчик вырастет таким же жестоким, как его отец, и закончит свою бесславную жизнь в ненависти ко всем людям? Он посмотрел на меня, и я подумал, что сейчас он должен произнести: «Конечно, нет», но Энзи сказал мне совсем другое.

— Дон, — тихо произнес мальчик (он всегда так называл меня вместо «Джон»), — Дон, как хорошо, что этого противного человека больше нет. Поехали домой, Дон, поехали.

О злых людях говорят, что даже родные дети их не любят. Мне кажется, что именно таким и был Карвер Дун. Очевидно, его жестокость привела к тому, что даже маленький Энзи не испытывал к отцу ни капли любви и привязанности.

Мне было больно до слез брать на руки ребенка того негодяя, которого я только что убил. Правда, я уже ничего не мог поделать, и спасти Карвера было невозможно, тем не менее, что-то защемило у меня внутри, когда я поднимал мальчика и усаживал впереди себя на коня. Но другого выхода не было. Я не мог оставить его здесь среди болот. Над мертвой лошадью Карвера уже кружились вороны, почуявшие поживу.

На мое счастье, к этому времени Строптивый тоже немного притомился и направился к дому неторопливым шагом, как послушный ягненок. Когда мы подъехали к ферме, голова моя кружилась от потери крови настолько, что я чувствовал себя, словно во сне. Крики встречающих меня казалось, доносятся откуда-то издалека. И только мысль о том, что Лорна умерла, похоронным звоном отдавалась в моем мозгу.

Когда Строптивый подошел к дверям конюшни, я почти свалился с него, и Джон Фрэй, удивленно посмотрев на меня, взял лошадь под уздцы и сам отвел ее внутрь. На ферме меня встретила мать и хотела проводить до спальни, боясь заглядывать мне в глаза, но я остановился у кухни и заговорил.

— Я убил его. За то, что он убил Лорну. А теперь я хочу увидеть свою жену. Даже мертвая она принадлежит только мне.

— Ее нельзя сейчас видеть, Джон, — ответила Руфь Гекабек, выступая вперед, поскольку все остальные молчали, не решаясь заговорить со мной. — С ней сейчас Энни.

— Какая разница? Дайте мне посмотреть на нее, хотя бы и мертвую. А потом я и сам смогу умереть спокойно.

Женщины опустили головы, кто-то заплакал. Руфь стояла рядом со мной и, смотря прямо в пол, дрожала. Потом она взяла мою ладонь в руку, а второй рукой дотронулась до моего окровавленного бока и прошептала:

— Джон, она не умерла. Может быть, она выживет и станет твоей женой, твоей жизнью и счастьем. Но сейчас ее видеть тебе нельзя.

— Есть надежда? — встрепенулся я. — Скажи мне, неужели я могу надеяться?

— Все зависит от воли Господа, Джон. Но видеть тебя в таком состоянии для нее равносильно смерти. Давай сначала займемся твоей раной.

Я повиновался, как ребенок, повторяя снова и снова: «Благослови тебя Господь за твою доброту, благослови тебя Господь…»

Когда я узнал всю правду, то молился за Руфь сотни и сотни раз. Если бы не моя маленькая кузина, Лорна умерла бы еще в церкви. Но в ту минуту, когда я вскочил на Строптивого и ускакал прочь, Руфь выступила вперед и все заботы о моей возлюбленной взяла на себя.

Она тут же велела перенести Лорну в дом, подложив ей под голову подушку. Потом своими крохотными волшебными руками она сама аккуратно разрезала подвенечное платье Лорны и очень осторожно извлекла из раны пулю. Потом ледяной водой она промыла рану и остановила кровотечение. Все это время моя возлюбленная лежала без сознания бледная как смерть. Все остальные уже считали, что Лорна умерла и теперь ей не нужно ничего, кроме савана.