Книга Лорна Дун, страница 288 – Ричард Додридж Блэкмор

Во дворе я увидел небольшую повозку с железными рессорами. Это делается для того, чтобы путешественников не так сильно трясло на дорогах, но я знал, что подобное приспособление мог позволить себе разве что какой-нибудь лорд или баронет. Поэтому появление такого экипажа меня несколько удивило. Я сразу прошел на кухню и пригладил волосы, ожидая встретить какую-нибудь важную особу, но навстречу мне вышла сама Энни с крестником на руках, встревоженная и заплаканная. Поначалу она никак не могла разговориться. Но постепенно она успокоилась и, выслушав массу комплиментов в свой адрес и особенно в адрес малыша, раскраснелась и наконец защебетала, будто вовсе и не уезжала от нас.

— Как мне тут хорошо! Я так люблю эту кухню! Крошка, ты только сам посмотри, открой глазки пошире! Что у нас там в углу? Это ступка с пестиком. Ее, наверное, без меня совсем забыли. А вон моя любимая сковородка. Бедняжка, ее скорее всего, плохо чистят. А эта книга что здесь делает? Ей не место на кухне. Ах, Лиззи, Лиззи!

— Ну, насчет этого можешь мне даже не жаловаться. Лиззи нам с тобой уже не изменить, а вот с сестрой поссоришься, — улыбнулся я. — К тому же она считает себя отменной хозяйкой.

— Она? — презрительно фыркнула Энни. — Хотя, Джон, ты прав. Мне не стоит теперь обращать внимания на такие вещи. Правда, больно до слез видеть, что все здесь приходит в беспорядок, после того как я уехала. Зато она знает всех древних Карфагенских королей по именам.

— В Карфагене не было королей, Энни. Они назывались… ну, как-то по-другому, я уже и не помню, по-моему…

— Какая разница, как они там назывались, — перебила меня Энни. — В любом случае они не будут ни готовить еду, ни подавать на стол… Послушай, Джон, со мной стряслась беда. Вся эта болтовня только так, для вида, как ты уже догадался.

— Только не плачь, не плачь, сестренка, — предупредил я, а Энни склонилась над ребенком и начала его убаюкивать, а потом все же разрыдалась, и мне показалось, что оба их сердца слились в одно. — Ты знаешь, Энни, я точно не помню, кто мне говорил, но малышу вредно, когда его постоянно качают на руках и при этом плачут.

— Я и сама это знаю, — ответила Энни и попыталась улыбнуться. — А как же мне не плакать, когда со мной случилось такое несчастье?

— Так расскажи мне, в чем дело. Любое твое горе меня, конечно, сильно расстро-ит, но давай подумаем вместе, как можно с этим справиться.

— Тогда слушай. Том уехал вместе с мятежниками, Джон, и ты должен, ты должен поехать за ним.

Я был тронут слезами Энни и сильно переживал случившееся, однако сразу же дал ей понять, что, к сожалению, не могу оставить мать и Лиззи одних во власти безжалостных Дунов.

— Это единственная причина, из-за которой ты не сможешь поехать, Джон? — всхлипывая, спросила сестра.

— Подожди, — остановил я ее, собираясь с мыслями, — мне надо еще все продумать, у меня множество самых разных дел.

— Значит, ты никогда не любил Лорну! Теперь я понимаю, почему ты так легко от нее отказался. Джон, ты никого не любишь, кроме своей пшеницы и овса!

— Сестрица, если я не твержу одно и то же и не надоедаю своими умилительными тирадами, это еще ни о чем не говорит. Откуда тебе знать про мои чувства? Что значит твоя любовь к Тому Фаггусу? Что значит твоя любовь к малышу (пусть даже самому лучшему на свете) по сравнению с тем, что происходит в душе у меня? Моя любовь настолько велика, что словами ее выразить невозможно. Да, я не трезвоню о своих чувствах и не собираюсь рассказывать о них ни первому встречному, ни даже тебе. И поэтому вы, глупцы, решили, что я… — Тут я запнулся, потому что понял, что и так наговорил много лишнего.