Книга Лорна Дун, страница 193 – Ричард Додридж Блэкмор

Но этим пусть занимаются ученые, а пока что мне оставалось только трудиться, чтобы не допустить никаких наводнений. Я знал одно: если после голода и мороза нашей скотине придется еще и стоять по колено в воде, то скорее всего, падут и те, кто сумел пережить зиму. Мы и так потеряли добрую половину животных, и теперь считались бедными, не говоря уж о том, что падеж скота больно отзывался в наших сердцах, поскольку мы все очень любили животных. Признаюсь, что я относился так нежно к некоторым лошадям и даже коровам, словно считал их своими кровными братьями и сестрами. Я очень тяжело переживал их смерть, и поэтому трудился всю ночь, чтобы спасти оставшихся в живых.

Во время морозов лесные олени, оставшиеся без корма и надежных убежищ, повадились ходить к нам на ферму и питаться зерном, сеном и клевером. Их приходили целые сотни, почти каждое утро. Они грелись, кормились и, казалось, вовсе не собирались возвращаться в леса. Некоторые становились совсем ручными. Они подходили к черному ходу и подолгу ждали, не выйдет ли кто-нибудь с едой и питьем. Они не сводили с двери своих огромных задумчивых глаз, а с их морд свисали длинные сосульки. Я удивлялся, почему они не догадаются растапливать снег во рту. Но мне доподлинно известно, что поскольку ручьи замерзли, а большие реки скрылись под снегом, эти милые животные больше страдали от жажды, чем от голода.

Но теперь эта опасность миновала, зато появилась другая — можно было утонуть в половодье. Поднялся сильный юго-западный ветер, дожди лили не переставая три ночи и два дня. Сначала дождь никак не влиял на снег — вода скатывалась по сугробам и замерзала, поскольку земля не успела прогреться. Мы выходили на улицу, опираясь на шесты, иначе ни один человек не мог бы пройтись по двору, не поскользнувшись. Но постепенно природа брала свое, и снег стал таять, образуя шумные пенные потоки. Они были желтовато-коричневого цвета, грязные, с кучами мусора, но больше всего меня удивили реки.

Огромные глыбы снега высотой до тридцати метров заполнили долины и русла. Но и они начинали таять под дождем и не могли устоять против мощного течения освободившихся от оков рек. Вода пробивала фантастические арки и тоннели в сугробах и неслась вперед, бурля красновато-коричневой пеной. Мне захотелось сразу же нырнуть в реку, потому что, пожалуй, больше всего на свете я люблю плавать. Но я подумал о холоде, о бревнах и камнях и самое главное — о Лорне, и тут же изменил свое решение, предоставив потоку воды нестись дальше без меня.

Пришла пора усердно трудиться на ферме после долгой холодной зимы и готовиться к нападению Дунов, которые теперь могли явиться в любой день. Правда, работы в поле было пока не слишком много. Как только снег сошел, земля оказалась настолько рыхлой и пропитанной водой, что пока ее надо было оставить в покое, иначе возникала опасность навредить себе же. Оставалась скотина, за которой надо было ухаживать, двор, домашние дела, — словом, скучать не приходилось.

Лорна не могла усидеть в доме ни минуты. Ей пришло в голову, что мы уж слишком стараемся для нее, и теперь она хотела расплатиться за гостеприимство хотя бы тяжелой работой. Тщетно пытались мы убедить ее, что именно ей и не надо трудиться. Каждый раз наши слова и уговоры только расстраивали ее до слез. Лорна посадила на огороде несколько рядов гороха, который тут же благополучно съели мыши.