Книга Лорна Дун, страница 188 – Ричард Додридж Блэкмор

— Ты должна увидеть ее первой. Ведь она станет твоей дочерью. Энни, посвети, пожалуйста, сюда.

Руки матери задрожали, она аккуратно приподняла плащ и, увидев спящую, с распущенными волосами Лорну, поцеловала ее в лоб и прошептала: «Храни тебя Господь, дитя мое». Потом она расплакалась, и мне пришлось поддерживать ее за локоть, провожая в дом.

— Ну, теперь и мы имеем право к ней прикоснуться, — ревниво заметила Бетти. — Энни, поддержи голову, а я возьму ее на руки. Нечего тут разглядывать ее, девушка как девушка. Это вам не рыбка заморская, ну-ка, Энни, потащили ее в комнату!..

Они вдвоем внесли ее в дом, при этом Бетти не умолкала ни на секунду. Все окружили их, и я понял, что мне лучше держаться в стороне от этого шумного женского общества. Я вернулся за Гвенни, провел ее на кухню и угостил ветчиной с горохом, дав ей огромную железную ложку.

Потом, когда служанка утолила голод, я спросил ее, зачем она впустила в дом тех двоих негодяев, но она так невинно начала мне все объяснять, что я тут же мысленно отругал себя за свою глупость. Если вы помните, мы условились, что я один раз стукну в дверь сильно, а потом дважды послабее. Эти двое пьяниц пришли к дому и первый что есть силы стукнул кулаком в дверь. Ничего не дождавшись, второй, чуточку менее пьяный, два раза постучал потише из вежливости. Лорна тут же вскочила и бросилась к двери, заявив, что это пришел, наконец, ее любимый Джон.

Все это Гвенни рассказывала мне, облизывая ложку, но тут вошла Энни и сказала, что Лорна проснулась и хочет со мной повидаться. Я попросил Гвенни ни о чем не распространяться среди женщин, и она пообещала мне держать язык за зубами, ссылаясь на то, что все женщины — обманщицы и лгуньи, и уж если кому доверять, так только мужчине. Правда, такого она еще на своем пути тоже не встречала. Я хотел даже поцеловать ее в знак признательности, но посмотрев на ее вымазанное жиром лицо с прилипшими к губам крошками, тут же передумал и поспешил к Лорне.

Этой минуты мне не забыть до самой смерти. Не знаю, что именно я испытал в то мгновенье, как только зашел в комнату. На деревянной скамье сидела моя Лорна, вся в подушках, протянув длинные тонкие пальцы к огню. Она растерянно озиралась вокруг, еще не вполне понимая, где находится. Увидев меня, она улыбнулась и потянулась ко мне, как к спасительной соломинке в этом океане тревог и волнений.

— Пусть все выйдут, кроме мамы, — тихо, но решительно произнес я, и ослушаться меня никто не посмел.

Потом мать подошла ко мне и шепнула:

— Видимо, на нее сильно подействовал мороз, она никак не придет в себя. Я слышала, что такое происходит иногда с людьми.

— Ничего, мама, я ее отогрею, — заявил я. — А ты присядь где-нибудь рядышком и смотри.

Я понимал, что Лорне здесь пока что все кажется чужим, она узнавала только меня. Я сел рядом с ней, ничего не говоря, рассчитывая, что природа все равно возьмет свое и Лорна очень скоро придет в себя. Постепенно лицо ее разрумянилось, и на глазах выступили слезы благодарности. Она взяла в руки мою громадную ладонь и прижалась ко мне всем своим хрупким телом.

Некоторое время мы сидели так молча, не шевелясь и не обращая внимания на все происходящее вокруг. Мы были счастливы, и ничто в этом мире не могло нарушить нашей гармонии. Потом мама кашлянула, давая понять, что мы здесь все-таки не одни. Лорна проворно соскочила со скамейки, чуть было не подпалив платье, когда подол его зацепился за огромное полено. Мать сделала вид, что занята шитьем, но Лорна подошла к ней, и аккуратно отложив в сторону материю, смиренно встала перед матерью на колени.