Книга Дочь фортуны, страница 47 – Исабель Альенде

Элиза пряталась ото всех и трогала свое тело в не исследованных доселе местах. Девушка закрывала глаза, и тогда его рука ласкала ее с нежностью птицы, его губы в зеркале отвечали ей на поцелуй, его тело прижималось к ней на простынях, его любовный шепот прилетал к ней вместе с ветром. Даже ее сны не ускользнули от власти Хоакина Андьеты. Он возникал в виде огромной тени и ниспадал на нее, чтобы поглотить тысячей неясных волнующих способов. Кто он: возлюбленный, демон, архангел – это было ей неведомо. Элиза не желала просыпаться и с фанатичной решимостью использовала способность, которой научилась у няни Фресии, – умение входить и выходить из сна по своему хотению. Девушка развила в себе такое мастерство, что ее иллюзорный любовник возникал во всей телесности: Элиза могла трогать его, обонять и отчетливо слышать его близкий голос. Если бы она могла спать все время, она бы вообще ни в чем не нуждалась, она могла бы вечно наслаждаться своей любовью в постели, – вот о чем думала девушка. Она бы так и умерла в горячке страсти, если бы неделю спустя Хоакин Андьета снова не появился в их доме, чтобы забрать драгоценные ящики и переправить их клиенту на север страны.

Элиза узнала о его появлении еще накануне, но это был не инстинкт и не предчувствие, как много лет спустя она даст понять Тао Цяню, пересказывая эту историю; просто за ужином Элиза слышала, как Джереми Соммерс отдает распоряжения сестре и няне Фресии.

— За грузом приедет тот же служащий, который его доставил, – походя сообщил Джереми, не подозревая, что слова его вызовут в трех женщинах ураган эмоций – в силу различных причин.

Элиза провела утро на балконе, вглядываясь в дорогу, ведущую на Серро-Алегре. Ближе к полудню она увидела повозку, запряженную шестеркой мулов; за ней следовали конные вооруженные пеоны. Девушка ощутила ледяной покой, как будто она умерла, и не обратила внимания, что мисс Роза и няня Фресия наблюдают за ней из дому.

— Я потратила столько усилий на ее обучение, и вот она влюбляется в первого встречного шалопая, который попадается на пути! – сквозь зубы процедила Роза.

Она решила сделать все возможное, чтобы предотвратить катастрофу, но не очень-то верила в успех, потому что слишком хорошо знала каменную решимость первой любви.

— Я передам груз. Скажи Элизе, пусть заходит в дом, и ни в коем случае не давай ей выйти, – распорядилась мисс Роза.

— И как мне, по-вашему, это сделать? – буркнула няня Фресия.

— Посади ее под замок, если понадобится.

— Запирайте сами, если сумеете. А меня в это дело не впутывайте, – ответила индианка и пошла прочь, шаркая сандалиями.

Не было никакой возможности помешать Элизе подойти к Хоакину Андьете. Девушка передала письмо в открытую, глядя юноше в глаза с такой яростной решимостью, что мисс Роза не осмелилась ее перехватить, а няня Фресия – заступить дорогу. И тогда женщины поняли, что эта магия гораздо сильнее, чем они представляли, что с ней не справятся ни запертые двери, ни освященные свечи.

Хоакин Андьета тоже провел всю неделю в воспоминаниях о девушке, которую посчитал дочерью начальника, Джереми Соммерса, а посему абсолютно недостижимой. Хоакин даже не подозревал, какое впечатление произвел на нее при первой встрече, ему не приходило в голову, что, передавая ему тот стакан сока, девушка признавалась в любви, поэтому его охватил жуткий страх, когда дочь Соммерса вручила ему запечатанный конверт. Растерявшийся служащий положил письмо в карман и продолжил свою работу, но уши его пылали, одежда мокла от пота, а спина покрывалась мурашками. Элиза стояла всего в нескольких шагах, неподвижно и молча, и не было ей никакого дела до ярости на лице мисс Розы и сокрушения на лице няни Фресии. Когда на телегу погрузили последний ящик, а мулов развернули для спуска с холма, Хоакин Андьета извинился перед мисс Розой за доставленные неудобства, попрощался с Элизой едва заметным наклоном головы и удалился со всей возможной поспешностью.