Книга Дочь фортуны, страница 172 – Исабель Альенде

Великан наконец-то нашел наилучшее применение своим талантам: он был неутомимый ходок, прирожденный ночеброд и искатель приключений. Увидев Бабалу, sing-song girls в панике разбегались и прятались, так что хозяевам-квакерам еще долго приходилось их успокаивать. Бабалу выучил песенку на китайском языке и три простеньких фокуса, чтобы удивлять девушек и как-то сглаживать испуг от первой встречи, но упорно не желал отказываться от своих волчьих шкур, бритого черепа, пиратских серег и грозного вооружения. Гигант проводил в доме два-три дня, убеждая своих протеже, что он не демон и не намерен их пожирать, а потом, ночью, они вместе уходили. Маршрут был выверен таким образом, чтобы на рассвете подойти к новому прибежищу, где путники отдыхали в течение дня. Передвигались на лошадях: от повозки было мало проку, потому что значительная часть пути пролегала в чистом поле, в обход дорог. Бабалу открыл для себя, что куда безопаснее путешествовать по ночам (если, конечно, знаешь, куда идешь), ведь медведи, змеи, разбойники и индейцы ночью тоже спят. Проводник целыми и невредимыми доставлял девушек к другим участникам обширной сети освободителей. Sing-song girls находили себе пристанище на орегонских ранчо, в канадских прачечных, в мексиканских ремесленных мастерских; некоторые устраивались служанками в семьи, многие выходили замуж. Тао Цянь и Элиза получали известия об их новой жизни через Джеймса Мортона, который следил за судьбой каждого беглеца, получавшего свободу благодаря их организации. Время от времени в дом Тао Цяня приходило письмо из какого-нибудь отдаленного уголка – внутри лежала бумажка с криво нацарапанным именем, сухие цветы или рисунок, и тогда Тао Цянь с Элизой радовались: еще одна из sing-song girls спасена!

Иногда Элизе приходилось несколько дней делить свою спальню с выкупленной девушкой, но даже тогда Элиза не открывала, что она женщина, – об этом знал только Тао Цянь. Элиза жила в самой лучшей комнате, в глубине дома. Это было просторное помещение с двумя окнами, выходившими во внутренний дворик, где росли лекарственные растения для практики ее друга и пряности для кухни. Тао Цянь с Элизой любили помечтать о переезде в дом побольше, с настоящим садом, чтобы не только выращивать полезные травы, но и радовать взгляд и услаждать память: они мечтали собрать в одном месте самые красивые растения из Китая и Чили и поставить беседку, чтобы по вечерам пить чай, а по утрам любоваться восходом над заливом. Тао Цянь отметил желание Элизы превратить дом в семейный очаг, ее усердие в повседневной уборке, настойчивость, с которой девушка следила, чтобы скромные букетики цветов в каждой комнате всегда оставались свежими. Прежде Тао Цянь не имел возможности оценить такие изыски: детство его прошло в крайней бедности, дому старого мастера, чтобы превратиться в семейный очаг, недоставало женской руки, а Лин была такая хрупкая, что ей не хватало сил для занятия домашними делами. А вот Элиза обладала птичьим инстинктом для создания гнезда. Девушка вкладывала в обустройство дома часть своих заработков: два вечера в неделю она играла на пианино в салуне, а еще продавала в чилийском квартале пирожки и лепешки. Таким образом Элиза приобрела занавески, камчатную скатерть, кухонные горшки, фарфоровые тарелки и чашки. Для нее хорошие манеры, усвоенные в детстве, имели первостепенное значение; воспитанница мисс Розы превращала их единственный общий прием пищи в трапезу, торжественно подавала каждое блюдо и краснела от удовольствия, когда Тао Цянь отмечал ее старания. Повседневные заботы разрешались словно бы сами собой, как будто по ночам трудолюбивые духи наводили порядок в записях, осторожно проникали в спальню Тао Цяня, чтобы постирать его белье, пришить пуговицы, почистить его костюмы и поменять воду в вазе с розами на столе.