Книга Должники, страница 9 – Татьяна Лунина

— Ага.

— По-моему, ты его недолюбливаешь. За что? Воронов приличный мужик. Правда, с женой не повезло, не сумел сделать правильный выбор.

— А ты сумел?

— Боевую подругу надо выбирать с умом, -- заважничал Аренов. – А я, вроде, в дураках никогда не ходил.

— Тогда задвинь эти коробки на шкаф, умник, и выключи свет.  Я зажгу лампочки.

Уже после привычного «спокойной ночи» муж добавил подозрительно невинным тоном.

— Тош, у нас какие планы на Новый год?

— Грандиозные, -- насторожилась она. – Зажарим гуся с черносливом, испечем пирог, зажжем свечи. Будем всю ночь кутить и говорить друг другу всякие хорошие слова.

— Здорово! А гусь может подождать до первого января?

У нее упало сердце.

— Мы же без холодильника. Он протухнет.

— Не протухнет, малыш. Зажаришь на день позже. Позовем Олега, тот за милую душу сожрет твоего гуся, даже тухлого.

— А что случилось? Боевая тревога? – пошутила жена военного летчика, решив не комментировать нелепое предложение.

— Все нормально, просто я решил вывести тебя в свет. Могу я погордиться такой красавицей или нет?

— А мои решения уже не в счет?

— Не заводись. Я, между прочим, тоже собирался с тобой вдвоем побыть, все-таки это наш первый общий праздник. И вообще, не мальчишка уже скакать со всеми в хороводе под елкой. Но меня попросили, чтобы ты приняла участие в концерте. Замполит обалдел, когда узнал, что моя жена – певица.

— Что?!

— Ты же преподавала пение в школе? И музыкальное училище закончила. А женсовет готовит новогодний концерт. У них есть чтецы, танцоры, даже фокусник. Певцов нет, ни одного. Вот меня замполит и попросил, чтобы ты спела пару песен, лучше романсов. Наш комполка помешан на романсах. Так что придется тебе выступить, Тошка: в армии просьба командира – приказ.

— Господи, Аренов, ну кто тянул тебя за язык?! Я ненавижу самодеятельность! Лучше бы помогли на работу устроиться, а то с тобой не то, что ноты забудешь, говорить разучишься. Тебя же целыми днями нет дома, а со стенами беседовать мне почему-то неинтересно.

— Предлагаю пианино купить. Будешь давать частные уроки музыки.

— Кому?! Детям Смурых? Соседкам, которые сюрреалистов с оппортунистами путают? Или, может, жене замполита? Не смеши!

— Высказалась?

— Почти.

— Хорошо, теперь послушай меня. Ты – моя жена, я тебя люблю. Но с тобой я знаком полгода, а с собой – больше двадцати лет. Сколько себя помню, все время мечтал летать. Скорее сдохну, чем откажусь от полетов. И поэтому заруби себе на носу, дорогая супруга: мне нравится дело, которому я служу, и нравятся люди, с кем обязан общаться по службе. Если потребуется, буду сутками пропадать, неделями, всю жизнь. Потому что не просто тешу себя – защищаю небо своей страны. Чтобы все, даже такие, как ты, могли жить под этим небом спокойно. Извини за пафос, говорю, как думаю. А если моя  жизнь тебя не устраивает, заставляет скучать, твое право в любой момент от нее отказаться.

— Мне не жизнь моя не нравится, а…

— Спокойной ночи, -- оборвал Аренов невозмутимым тоном и повернулся спиной.

Она долго не могла заснуть, пытаясь согреться: мешала фраза «…даже такие, как ты». Хотелось свернуться калачиком, но не позволяла ширина кровати. А прислоняться к теплому, равнодушному телу не имело смысла.

Задремала почти на рассвете, устав от озноба, бесплодных попыток согреться и тошноты, временами подступавшей к горлу…