Книга Должники, страница 11 – Татьяна Лунина

«Аудитория» с преувеличенным интересом разглядывала свои ногти и портреты вождей на стене.

— Ладно, умник, свободен. Иди, учи «Буревестник». У тебя в двух местах сбой был. Все, репетиция закончена, -- поспешила добавить худрук, пресекая новую попытку смутьяна открыть рот. – И прошу завтра не опаздывать, концерт начинаем ровно в восемь. Нехорошо заставлять зрителей ждать. А вы, Аренова, платье постарайтесь достать, -- снова сбилась Клавдия Семеновна, замороченная перепалкой с наглым сержантом.

— Не трогай!

От неожиданности она вздрогнула и резко обернулась.

— Господи, как ты меня напугал!

— Не трогай ничего, -- повторил Саша, -- пусть будет так.

— Тебе нравится? Сама шила, -- похвасталась швея.

— Очень, -- было очевидно, что на платье ему плевать. – Ты – просто красавица, -- в серых глазах вспыхнули огоньки, от которых на Тонечку полыхнуло жаром.

Она сделала шаг навстречу и вдруг заметила за спиной мужа знакомую голову в дверной щели. У хозяйки разом испортилось настроение: любой гость сейчас бы только мешал, особенно этот.

— Привет, -- улыбнулся Олег. – Прошу извинить за вторжение. Я понимаю, что принимать гостей тридцатого декабря да еще незваных, для любой хозяйки – пытка. Но все претензии – к твоему мужу, это он меня затащил.

— Тонь, сообразишь что-нибудь? Мы голодные, как звери! Но у нас все с собой, -- поспешил добавить легкомысленный хозяин, – ты только по тарелкам раскидай. Между прочим, некоторые уже вовсю празднуют, а нам, что, нельзя?

— Кто празднует?

— Да почти весь город! Народ еще на прошлой неделе гулял, -- весело просветил муж, перехватывая у приятеля раздутые сумки.

— Двадцать пятое декабря – католическое рождество, -- невольно улыбнулась Тонечка, зараженная радостным возбуждением. От Саши приятно пахло морозом, елкой и одеколоном, который она недавно ему подарила. – Инга говорит, в их семье это самый большой праздник.

— А в нашей семье любой календарный день – праздничный, потому что с такой женой даже понедельник, как воскресенье, -- подлизнулся к жене Аренов. -- Тебе помощь нужна или мы с Олежкой можем потравиться на свежем воздухе?

— Травитесь, -- снисходительно позволила хозяйка, подпихивая хозяина с гостем к двери. – И не заходите, пока не позову, я переодеться должна.

Вечер на удивление вышел приятным. Олег не занудничал,  не пялился, как обычно, удавьим взглядом. Прощаясь, он многозначительно ухмыльнулся и подмигнул.

— Может, ребята, наступающий год станет для нас разлукой. Не знаю, как вам, а мне будет жалко, если вы отчалите.

— С ума сошел?  Мы ж только причалили, и никто не собирается нас перебрасывать. Да нам и самим никуда неохота отсюда срываться, правда, Тошка? Вот только бы нормальное жилье получить. Слушай, Воронов, -- хлопнул себя по лбу Александр, -- ты же у нас при штабе, все новости должен знать первым. Если что услышишь насчет квартиры, шепнешь? Мне, правда, командир намекал, но пока это только намеки.

— Заметано. Ладно, пойду. Увидимся завтра, -- он посмотрел на часы. – Тьфу ты, черт, сегодня. Ну, пока, -- и выдвинулся, наконец, за порог.

— Я люблю тебя, -- сказал Саша, едва за гостем закрылась дверь. – Иди ко мне.

— Как можно быть таким транжирой, Аренов? – она медленно расстегивала пуговицы кофты, не спуская с мужа глаз и не трогаясь с места. – Из-за тебя мы профукали целый вечер.