Книга Должники, страница 71 – Татьяна Лунина

Перед Тоней стояла молодая женщина, совсем девчонка, искренняя и открытая. Интуитивно Антонина с первого взгляда почувствовала в ней родственную душу. И если в собственной интуиции способна была сомневаться Туманова Тонечка, то Аренова Антонина не могла себе это позволить никак.

— Мне вовсе не хотелось тебя обидеть. Просто все неожиданно как-то.

— Я ничего сама не искала. Врать не буду, конечно, нам с Вадькой лучше бы жить отдельно. Но ты мне стала, действительно, как сестра, и мы решили не дергаться, пока нам не выделят какое-нибудь жилье, пусть даже комнату в общежитии. А пару дней назад Вадим был в гостях у приятеля, и тот предложил свою квартиру. Он местный, квартира родительская, сам живет у жены. В общем, объяснять долго, да я и сама толком не вникала. Вадик пришел вчера и заявил: собирай чемоданы, будем жить, как белые люди. А я, если честно, даже не знаю: радоваться или нет. Я ж по гороскопу близнец: в чем-то четко определиться -- для меня проблема. С одной стороны, вроде, хочется зажить, наконец, своим домом, с другой – мне вас будет очень недоставать.

— Глупости, -- улыбнулась Тоня, -- привыкнешь. Мы же не расстаемся – разъезжаемся. Так что, выполняй-ка ты, дорогая, приказ мужа: пакуй чемоданы.

— Уже, -- вздохнула Тамара, этот вздох никак  не вязался со счастливой улыбкой, -- упаковала.

— Вот и отлично! А завтра, если у вас нет никаких других планов, предлагаю отметить начало вашей новой жизни, идет?

— Ага!

Отработав первую смену, Тоня заскочила в магазин, потом в детский сад, где воспитательница доложила, что Илью уже забрали домой, и в три часа уже снимала в прихожей пальто.

— Мамуля, прривет! – повис на Тониной шее сын. – А мы с Тамаррой пельмени лепим. Тома сказала, что это вкусно. Хочешь с нами лепить?

— Что вкусно, милый? Лепить или есть?

— И то, и дрругое, -- деловито пояснил сын. Научившись недавно выговаривать трудную букву, он раскатывал кончиком языка вибрирующий звук, наслаждаясь его звучанием. Илюшкино «рр» громко перекатывалось во рту, отдаваясь эхом в чужих ушах. Сын все больше радовал Тоню, удивительно сочетая в себе детскую непосредственность и почти взрослую рассудительность. Ее маленький мужичок, кажется, вырастал в самостоятельного мужчину, уже сейчас достойного уважения, гордости и любви. Он выучился беглому чтению и, поменявшись с мамой ролями, теперь уже ей читал перед сном сказки любимого Пушкина, которого, как и папу, звали Сашей. За эти минуты чтения Тоня благодарила судьбу и Бога.

Из кухни вышла Тамара. Закатанные по локоть рукава клетчатой рубашки, домашние брюки, руки в муке и мучная полоска под носом.

— Привет! У меня почти все готово. Минут через десять подтянется Вадим, он сегодня пораньше освободился. Переодевайся, будем стол накрывать.

— У тебя на лице мука, -- улыбнулась Тоня, мысленно посылая к черту неведомого друга Вадима с его медвежьей услугой. – Шампанское будем пить? У меня есть.

— Под пельмени водочка идет, Антонина Романовна. Пьешь водку?  -- вдруг звонко шлепнула себя ладонью по лбу, нырнула обратно в кухню, выскочила со сложенным вдвое бумажным листком. – Господи, вот раззява, чуть не забыла! Тебе телеграмма, -- сунула в руки и снова скакнула назад.

Поначалу лаконичный текст озадачил: «Буду час ночи проездом тчк стоянка десять минут тчк есть важная информация тчк Анна». Кроме навязчивых «тчк» были указаны номера поезда и вагона, которые, впрочем, как и имя отправителя ни о чем не говорили. Не было у адресата знакомых Ань, ради каких стоило бы, бросив все, мчаться на вокзал среди ночи. Тоня наморщила лоб, перебирая в памяти всех, кто мог знать ее адрес, и был бы уверен, что она откликнется на странное предложение.