Книга Должники, страница 70 – Татьяна Лунина

Тоня выругала себя за глупую привычку следовать чужим правилам: аптечку тетя Роза держала не в спальне, а на кухне, изменить это племяннице почему-то на ум не пришло.

— Нет, это ты извини, что я тебя напугала. Не люблю свет по ночам: вдруг нечаянно кого-то разбудишь, -- солгала Антонина, машинально отметив, что вранье, похоже, начинает входить в привычку.

Тамара шагнула вперед и заметила лекарственную упаковку.

— Тонь, зачем ты принимаешь седуксен?

— У меня бессонница.

— Привыкнешь – потом, вообще, без него не заснешь. Сказала бы мне, что плохо спишь. Я же все-таки медик.

— И что?

— Существует куча способов, как в этом случае обходиться без транквилизаторов.

— А способ вернуть мне мужа есть в твоей «куче»? – слова вырвались неожиданно, как первая рвота при беременности, о которой пока не знаешь. Тоня тут же пожалела о них. Чем может помочь эта счастливая девочка? Причем здесь она? – Все нормально. Забудь. Я пошла спать. Мне завтра в первую. Спокойной ночи.

— Подожди, -- застыла на пороге Тамара. Потом подошла совсем близко, взяла обе Тонины руки в свои. – Послушай, разве мы с Вадькой навязали этот гребаный интернациональный долг? Разве мой муж послал в Афганистан твоего? – помолчала и добавила после паузы. – Вчера свекровь получила похоронку. В Афгане погиб родной брат Вадима.

— А сегодня вы резвитесь в постели?

— Да! – с вызовом ответила Тамара. – И сегодня, и завтра, и послезавтра. Пока не забеременею. А потом рожу сына, лучше двух. И они вырастут, и станут военными. Как их отец, дядька, и дед. И перебьют всю эту нечисть, которая пердит в Москве, а воняет – на всю страну. Они же не дают нам спокойно жить! Мне, тебе, Вадькиной матери – всем бабам, у которых в мирное время отнимают сыновей и мужей. Назло рожать буду! И пусть только попробуют замахнуться на моего ребенка! – она вдруг заплакала, по-детски размазывая кулачком слезы.

— Не плачь, -- обняла девушку Антонина, -- все образуется. Вот увидишь, все изменится. А этих, кто сегодня над нами… мы их всех переживем. Они старые и гнилые, а мы молодые, здоровые, сильные – мы их, конечно, переживем. И мужья наши переживут.

— Правда?

— Правда.

Спустя две недели Тамара сообщила, что они с мужем перебираются на другую квартиру.

— Когда? – растерялась от неожиданности Тоня.

— Послезавтра. Тоня, ты не думай, нам у тебя было здорово, честное слово! Мы стали, как родные, ведь правда же? И к Илюхе я привязалась, он такой замечательный парень, его нельзя не любить. Но ты же сама понимаешь, что так жить  не совсем удобно. Ни Вадиму, ни мне, -- и добавила после короткой заминки, -- ни тебе.

— Мы жили, по твоим словам, как родные. А ты тайком подыскивала себе другое жилье?

— Тонь, меня обидеть, вообще-то, непросто, даже тебе. Если ты думаешь, что, переехав, я перестану помогать с Илюшкой, то ошибаешься. Я, конечно, не буду больше убирать и готовить, но Илью не оставлю. Уж во всяком случае, пока не найду работу. Или своих не рожу.

— Мне не нужна помощь. У тебя самой забот полон рот.

— Пока человек живет среди людей, он не может не заботиться о других. Но если не хочешь, навязываться не стану. А только знай: вы с Илюшкой для меня, правда, близкие люди. И я бы  не хотела, чтоб у нас получилось: с глаз долой – из сердца вон. Веришь?