Книга Шестое чувство судьбы, страница 85 – Наталья Барикова

Я взяла букетик в руки и едва не расплакалась, настолько этот жест Лешки мне показался родным и теплым. Поднеся цветы к лицу и вдохнув их аромат, я вспомнила, как такие же малюсенькие лесные фиалки приносил мне папа, возвращаясь с охоты. И это были самые прекрасные цветы, которые я когда-либо получала за всю свою жизнь, поскольку они пахли свободой, детством, они пахли жизнью. Затем я протянула цветы Свете, которая сразу же зарылась в них носом и закрыла глаза.

— Где ты их достал, Леш?! – обняв парня спросила я.

— Да мальчишка один ходил здесь, продавал такие букетики, девчонки первыми раскупили, мне один достался, – улыбнулся парень. – Ну так как, можно нам уйти?

Катя стояла с ним рядом едва живая от смущения. Света открыла было рот, чтобы что-то сказать насчет того, что у Кати номер еще после ее выступления, но я ее дернула за рукав и сказала, улыбаясь:

— Идите, ребята, конечно! Я вместо Кати что-то исполню. Мы часа через три не ранее домой придем, так что отдыхайте, – улыбнулась я и накинув на плечи Кати ее платок вытолкала смеющихся ребят за двери.

— И что это было? – удивленно посмотрела на меня Светка.

— Ой, ну ты в самом деле! Света! Ребята хотят побыть одни, что не понятно?! – хмыкнула я.

— А…?! Ой, господи! Только дошло, – захохотала Светка, закрыв ладонями лицо.

— Что дошло? – спросил пишущий в углу комнаты очередную басню Лев Давидович.

— Ничего, – захохотали мы и выскочили на сцену, оставив Льва Давидовича в недоумении смотреть нам вслед.

Усевшись на скамью на сцене и начав плести венок я под слова мелодично выводимой Светой песни делала разнообразные движения в соответствии с текстом песни практически машинально. Сегодня я не смотрела сквозь смеющуюся и пьющую толпу, которая простиралась перед сценой, наоборот, я наблюдала. Сегодня вроде бы не происходило ничего такого особенного, но было такое ощущение, что немцы хоть и веселились как обычно, но что-то такое, даже не знаю, напряжение какое-то висело в воздухе, именно оно и привлекло мое внимание. Даже Лена сегодня сидела одна за столиком в то время как Вольфганг что-то обсуждал с другими офицерами стоя в стороне. Затем он подошел к Лене и поцеловав ей руку вместе с другими мужчинами покинул заведение. Гельмута, который был самым заядлым посетителем, сегодня вообще не было видно. Под конец нашего невероятно длинного выступления я уже практически зевала, Светка тоже доигрывала уже как догорающая свечка, и когда последний офицер покинул ресторан мы с непередаваемой радостью чуть ли не вприпрыжку просто улетели со сцены.

— Ой, девчонки, а пойдемте сегодня домой пешком? Вечер такой прекрасный, на улице тепло так! Луна ярко светит. Прям хочется жить, – улыбаясь прочирикала как никогда веселая Ленка, обняв нас по очереди и чмокнув в щеку Льва Давидовича.

Мы переглянулись, и Светка хмыкнула:

— Ну раз уж ты в таком настроении хорошем в первый раз за все то время, что мы здесь находимся, то тут грех отказывать тебе.

Мы с девчонками под руку с Львом Давидовичем, который для нас теперь был словно отец, настолько он беспокоился за каждую из нас, настолько он проникся нашими переживаниями, радостями, горестями и надеждами. Этот нескончаемый сосуд великолепных идей, взрывного характера, непоколебимой веры в жизнь и в то, что завтрашний день настанет, давал нам ощущение защищенности и теплой, надежной мужской руки рядом. Как ему это удавалось, этому невероятному человеку, который каждый день ходил по лезвию ножа, зная, что в любую минуту его могли просто-напросто вычеркнуть из завтрашнего дня только потому, что он был евреем, мы не могли понять этого. Благополучно пройдя проверку ночного патруля, поскольку для передвижения по городу Вольфганг нам выдал пропуски, по которым мы могли ходить по улице не обращая внимание на комендантский час, мы неспешной походкой шли по пустынным улицам города, тихо рассказывая различные истории из жизни, посмеиваясь над непонятными нашему свободолюбивому и взрывному характеру привычками немцев, рассказывая о своих мечтах и таких призрачных, но желанных планах в случае того, если наша страна победит в войне, а никто из нас в этом не сомневался.