Книга Шестое чувство судьбы, страница 46 – Наталья Барикова

Мы молча кивнули и приведя себя в порядок спустя час сидели уже дома, грустно смотря каждая в свою чашку, наполненную чаем. Говорить не хотелось совершенно, каждая из нас понимала, что трудное время настает не только для нас, настает переломный, страшный жизненный момент для всего: для людей, для страны, и чем он закончится было под огромным вопросом.

— Егора, наверное, первого заберут на фронт, – сухим тоном проговорила Лена. – Он летчик. Командовать авиацией будет, ему ведь недавно звание капитана дали.

— Олегу разведгруппу, наверное, дадут, – тихо проговорила Света.

Я посмотрела на девчонок и промолчала, не зная, что им сказать.

— Сонь, – посмотрев на меня сказала Света. – Ты хоть прости Яна за то, что между вами произошло. Не дай бог что на войне…потом жалеть будешь, что так и не отпустила обиду, – заревела она.

— Все будут живы, – строго сказала я. – Ясно вам? И не время сопли распускать. Мужчинам вашим поддержка нужна! А с Яном я сама как-нибудь разберусь.

Следующие три недели мы словно не верили в то, что происходило вокруг нас. Все военнообязанные парни были мобилизованы. В театре осталось только несколько актеров-мужчин из бывшего состава труппы. В городе все куда-то бежали. Некогда и так беспокойная столица теперь же и подавно была похожа на кипучий вулкан. Улицы наполнили молоденькие солдаты в военной форме, с гордостью марширующие навстречу неизведанному. Нам же, женщинам, все казалось, что пройдет неделя, еще одна и все закончится. Но когда с фронта начали приходить первые тревожные известия о поражении нашей армии, мы поняли, что все это не сон и закончится очень и очень нескоро. В один из таких дней я сидела и машинально зубря свои слова для постановки, поскольку деятельность театра никто не прекращал даже в сложившейся ситуации, услышала, как одна из актрис сказала своей подруге:

— Немцы уже на подходе к Смоленску, моя бабушка уже эвакуировалась оттуда. Сегодня вечером, говорят, последний поезд в сторону Смоленска отправят и все, путь туда перекроют.

Услышав эти слова меня словно кипятком обдало. Если до этого я просто не верила, что война так быстро расползается своим кровавым полотном по России, и что то место, где жила моя старенькая, любимая бабушка, ну просто не может попасть под удар, то после этих слов я вскочила на ноги и понеслась из театра. На улице столкнувшись со Светой, у которой репетиция была назначена позже, я быстро подошла к ней и сказала:

— Я уезжаю, к бабушке. Там скоро будут немцы. Сегодня последний поезд в ту сторону. Я не могу ее бросить там одну. Передай Льву Давидовичу, чтоб заменил меня в спектакле. А там как бог даст.

Всегда мягкая Света в этот раз больно ухватила меня за плечи и заорала:

— Какой Смоленск!? Ты дура, что ли? Там скоро немцы будут, ты хоть представляешь, что там будет происходить?! Ты думаешь твоя бабушка этого хотела бы для тебя?

— Я знаю, что не этого. Но я не могу ее оставить, – чмокнув подругу в щеку я помчалась в общежитие.

Залетев в комнату, я быстро побросала в чемодан то, что мне попалось под руки и прихватив документы стремглав бросилась на вокзал. До прибытия поезда оставалось совсем немного времени и купив билет я устало опустилась на стоящую на перроне скамью. Вокруг меня бегали испуганные люди, которые так же, как и я мчались не пойми куда. Рядом со мной села женщина с маленькой девочкой, которая все время плакала и плакала. Женщина с отрешенным взглядом смотрела на рельсы и совершенно не обращала внимание на плач дочери. Я достала из сумочки шоколадку и протянула ребенку. Девочка тотчас же схватила ее и жадно откусив замолчала, смешно хлопая длинными мокрыми ресницами.