Книга Обратная сторона долга, страница 70 – Наталья Барикова

Я же наоборот, стреляла медленно, тщательно учитывая все, даже малейшее дуновение ветерка. Аида Львовна учила меня не только отменно говорить на немецком. Она считала, что хороший разведчик должен уметь делать все, поэтому заставляла львиную долю времени проводить в тире, где я делала большие успехи по мнению моего инструктора, который даже рекомендовал было отправить меня на фронт снайпером, но на этот счет у командования было свое мнение и я оказалась там, где оказалась. Результат десять из десяти заставил Габриеля подойти ко мне и с уважением пожать мне руку. Пожилой же немец проговорил:

— Мадмуазель давно держала в руках оружие?

— Не знаю, года два назад, наверное, — пожав плечами проговорила я.

— Отлично стреляете. Слишком хорошо для гражданского человека. Да еще и для барышни. Либо вы от природы одаренная, либо же вас где-то хорошо готовили.

Похлопав меня по плечу, старик-немец пошел приводить мишени в порядок, я же, прижав к себе свою винтовку, будто боясь с ней расстаться и еле сохраняя спокойствие в голосе проговорила, обращаясь к фон Вольфу:

— Поедем домой, холодно что-то.

У Габриеля был вид человека, который сам для себя сделал какой-то вывод. Он без слов кивнул и мы пошли к машине. Проходя мимо стола с оружием, я украдкой стащила несколько патронов для винтовки и положила их в карман своего пальто. Я знала, что они мне пригодятся, и причем очень и очень скоро.

Дома я отпустила Марту домой. Сама приготовила нехитрый ужин из омлета и бутербродов с маслом и сыром. Габриель практически со мной не говорил, вид у него был задумчивый и только за столом, когда мы сели ужинать, произнес:

— Катя, я не знаю, что у тебя в голове, но прошу быть осторожней. Я не отовсюду смогу тебя вытащить, если ты влезешь не туда, куда надо.

Я молча проглотила кусок бутерброда и спустя какое-то время ответила ему:

— Я знаю, но отдаю отчет себе во всем, что делаю или не делаю.

— Это я уже понял и так. И еще, ты должна понимать, что ставишь под удар не только свою жизнь, но и мою тоже.

— Я знаю и всё понимаю, Габриель.

Я виновато опустила голову. Мне в тот момент было так стыдно за то, что я делаю за его спиной. Как мне тогда хотелось, чтоб он был по мою сторону баррикады, но нет, в суровой действительности мы были противниками, каждый из которых рьяно защищал свою территорию.

— Если бы с нами поехал оберст на стрельбище, ты бы уже была в гестапо, ты это понимаешь?

— Оберста с нами не было, — сухо отчеканила я.

— Меня ты значит не рассматриваешь как угрозу своей свободе выкинь ты чего? Почему ты думаешь, что я тебя не сдам? Что я сам не буду тебя пытать? Что я вот прямо сейчас не позвоню куда следует и тебя не увезут на допрос к Юргену?

Он встал из-за стола и подошел ко мне, одним рывком поставив меня на ноги и больно ухватив за предплечье.

— Мне больно, Габриель, — прошептала я.

— Отвечай! — заорал он на меня. — Почему ты думаешь, что я не сдам тебя после того, как увидел, что ты мастерски справляешься с снайперской винтовкой наравне с лучшими снайперами армии? Простая девчонка во время стрельбы учитывает направление ветра и дает показатель десять из десяти! Ты за кого меня принимаешь, Катя? Неужели ты думаешь, что я поверю в байки про какого-то там утонувшего брата, который научил тебя стрелять?