Книга Без права на эмоции, страница 79 – Наталья Барикова

— И что вы теперь будете делать? Доложите наверх? – напряженно спросил офицер.

— Пока я вас не пойму, то ни о чем докладывать не буду. Но девушку вам перевозить на другой адрес запрещено, это раз. Второе – все предосторожности насчет моей жизни и Вернера я предприняла, если с нами что-то случится, то вас из-под земли достанут и повесят на пару с вашей беременной женщиной. Третье – возможно, я вообще забуду об этой стороне вашей биографии, и вы будете и дальше служить и станете отцом. Документы я девушки смотрела, сделаны великолепно, не подкопаешься. А теперь все мне сами расскажите. Не люблю жить догадками и делать выводы сама. Мало ли чего я могу придумать, а вам тогда расхлебывай.

— Вы настоящий сыщик, мисс Миллер. Не зря вы занимаете такую должность, − окинув меня надменным взглядом сказал фон Герцен. – С Гретой я познакомился во Франции в начале войны. Я был там по делам урегулирования отношений между нашими странами. Она была переводчицей. Между нами вспыхнула искра и мы провели с ней пару дней гуляя по Парижу, не более. Затем я вернулся в Германию и был перенаправлен в Польшу. Далее было не до сердечных дел. А несколько месяцев назад, проверяя деятельность Аушвица, я увидел ее там за колючей проволокой. На меня с ужасом смотрели ее карие глаза. Мне этот взгляд, полный отчаяния, боли и разочарования даже сейчас снится. Я не знал, что она наполовину еврейка. Подкупив капу, особу, которая являлась старшей среди женщин, я смог вытащить ее оттуда. В охране служит мой брат, он в нужный момент открыл ворота, а я забрал Грету и спрятал ее. Вот собственно и все.

— То есть вы состоите в связи с еврейской девчонкой, у которой скоро появится ребенок. Вы хоть представляете себе, чем это вам грозит?

— Представляю. Но иначе я не мог. Эта девушка очень дорога мне. Если вы испытывали когда-либо сильные чувства, Хильза, то вы понимаете, о чем я.

— Я более чем понимаю вас, − едва сдерживая боль, томящуюся в сердце, проговорила я. – Значит вы и правда делаете вид отъявленного ловеласа, дабы отвести от себя подозрение?

— Я должен уберечь ее…уберечь их, − сухо ответил мужчина.

— Нда, никогда не понимала мужской логики. Ну да ладно. Такое отношение к своей женщине заслуживает похвалы, будь она еврейка или еще кто.

— Что вы намерены делать? – спросил мужчина.

— Ничего. Если честно, то меня совершенно не волнует ваша личная жизнь. Заводите себе семью с кем хотите. Моя позиция такова – коль уж бог свел двоих, никто не вправе рушить такой союз. А евреи, немцы, русские или еще кто входит в этот союз – это дело десятое. Но у меня будут просьбы, которые вы выполните за то, что я закрою глаза на вашу личную жизнь.

— Какие просьбы? – напряженно спросил фон Герцен.

— Ну, во-первых, наш приватный ужин, на который вы меня приглашали, состоится, − кокетливо стрельнув глазками в сторону Герцена проговорила я.

— Это не обсуждается даже, − усмехнувшись ответил мужчина.

— Во-вторых у меня есть просьба насчет любовницы начальника Аушвица. Ее зовут Маричка Ждановская. Я бы хотела, чтобы он отпустил ее.

— Но я не могу влиять на такого рода сторону жизни моих людей, − осторожно проговорил мужчина.

— А мне не интересно на что вы можете влиять, а на что – нет. Ваша должность и звание позволяют, как по мне, влиять вообще на все стороны жизни ваших людей. И вы это прекрасно знаете. Так вот, пускай Маричка вернется к себе в Варшаву, а ее любовник найдет ей замену и оставит женщину в покое. Как вы это сделаете, мне не интересно. Но до моего отъезда это должно быть выполнено. Мало того, он должен навсегда забыть о ней и ее семье. Иначе он слетит со своего места в два счета, на пару с вами. Если не сдержит слово.